Книга 1812, страница 55 – Андрей Булычев

Одиннадцатого мая, вечером, от нескольких костров пахнуло особенно аппетитно, а наутро к лагерю подъехало трое местных.

— Ваше благородие, вас кличут! — подбежав, доложил Копорскому один из караульных. — Там за старшего шляхтич, уж больно важничает и ругается. Требует командира на разговор.

— Поговорим, — произнёс, оправляя мундир, Копорский.

Разговор не задался. Троица ускакала, а он вернулся к своему навесу с гусиным крылом.

— Что это, Пётр Сергеевич? — полюбопытствовал Назимов.

— Как видите, Александр Маратович, крыло! — буркнул капитан, отбрасывая его в сторону. — А я вам говорил, что неспроста нас вчера на ужин гусятиной угощали! А вы: «Ребятки по случаю прикупили».

— И что теперь будет? — поинтересовался Назимов.

— Что-что, жаловаться на нас поехали! — бросил в раздражении Копорский. — Говорят, что княжий управляющий к самому важному генералу пойдёт и в какой-то там свой сейм бумагу напишет. Тимофей, твоих фланкёров проделки! — Он перевёл взгляд на Гончарова. — Твоих, твоих, а то я не знаю! Имей в виду, просто так им это с рук не сойдёт. Про указ государя о недопустимости лихоимства забыли? Так вам про него быстро напомнят!

— Ну да, Тимох, чего уж так неаккуратно, — покачав головой, произнёс осуждающе Назимов. — Если уж и нашли совершенно случайно где-то бесхозную, заблудившуюся птицу, так хоть бы перья её прикопали. Пётр Сергеевич, а может, это вовсе даже не наш гусь? Тут ведь столько войск в округе стоит. Чего же это шляхта и сразу к нам придирается?

— Да, конечно же, не наш, — фыркнул капитан. — Я что, совсем вам полоумный? Само собой, то же самое им сказал, и вообще, про то, что здесь лис много в округе. Но мы-то с вами ведь знаем, что гусь вчера не сам в артельные котлы прыгнул. Небось, тоже его еда́ли. В общем, приказываю всякое лихоимство прекратить! Иначе лично буду нарушителя под караул брать и на военный суд отправлять! Мы без полкового подчинения сейчас, так не хватало ещё дисциплину в эскадроне уронить! Сам пока со своими разберёшься? — Он посмотрел на Гончарова.

— Так точно, господин капитан, сам, — подтвердил поручик.

Через пару часов со стороны города подскакал вестовой.

— Ну всё, Фролка, по твою душу. — Чанов кивнул в его сторону. — Теперь тебя даже и твоя Аннинская медаль не спасёт.

— Господи, помилуй, — перекрестился побледневший Очепов.

— Эскадрон, час на то, чтобы привести себя в порядок! — донёсся крик капитана. — Коней оседлать, вьюки пока не торочить! Самим как на параде быть! Генерал приедет!

— Ох, ё-моё, генерал! — обмер Очепов. — Ну всё, братцы, кажись, точно мне конец. Теперь и на Анну не поглядят.

Вскоре на плотно вытоптанной лагерной поляне, ближе к дороге, стояли, вытянувшись в ровные линии, шеренги. Всё как положено: драгун впереди, позади него осёдланный конь, а на флангах взводов — унтеры и офицеры.

— Едут, едут, — пронеслось по строю. В облачке пыли по дороге рысило около пары десятков всадников.

— Караул для тебя пригнали. — Чанов толкнул Фрола плечом. — Вон смотри, за генеральской свитой десяток драгунов едут.

— Эскадрон, сми-ирно! — разлетелось по поляне, и Копорский потопал строевым к подъехавшим. — Ваше превосходительство, сводный эскадрон из Дунайской императорской армии прибыл в ваше распоряжение! Докладывает капитан Копорский!