Книга За храбрость!, страница 71 – Андрей Булычев

Возглавляя обходной караул, из переулка вышел подпоручик Копорский и, оставив драгун у ступеней, поднялся к часовым.

— Ваше благородие, на посту без замечаний! – доложился, выйдя ему навстречу, Тимофей.

— Из Херсонского гренадерского и пятнадцатого егерского полковые командиры были? – Подпоручик кивнул вслед отъезжавшим.

— Так точно, они. А до этого интендантское начальство приходило.

— Да-а, движение началось, суета какая-то всюду царит, – проговорил задумчиво Пётр Сергеевич. – Велено во всех подразделениях всё оружие и весь боевой припас с превеликим тщанием проверить. Причём не только тот, что при себе в строевых подразделениях имеется, а ещё и тот, что на полковых складах хранится. Провиант и фураж нужно по новой учесть и по всему подробные рапорта наверх подать. Похоже, весной большому походу быть. Турки под свой Карс подкрепления активно заводят, если нас опередят с ударом, то могут и сюда, в саму Грузию, зайти. Так что будем к большой войне готовиться. Да, по поводу проверки вооружения, что я ещё хотел сказать – на обходе наш старший полковой оружейник только час назад мне встретился – Терентьев Савелий Макарович. Разговорились мы с ним, так-то он дядька хороший, всегда эскадронным навстречу идёт. Так вот, просит он помочь ему с делами. Как ты, Тимофей, смотришь на то, чтобы я тебя с тремя нашими драгунами в помощь оружейникам на недельку определил? Они будут таскать, перекладывать в его хозяйстве то, что нужно, а ты как грамотный поможешь с учётом и бумагами? Заодно и познакомишься с Макарычем. Старший оружейный мастер в полку – это серьёзно, по статусу он офицерскому прапорщику равен, а по своей сути, небось, и гораздо выше даже будет.

— А как же с отделением быть? – поинтересовался Тимофей. – Тут ведь и обычной рутинной службы хоть отбавляй.

— Да ты не волнуйся за это, – успокоил его Копорский. – Кошелев у тебя драгун опытный, пусть сам за порядком отвечает, пока ты в отлучке будешь. Неделю поработаете у полковых оружейников, потом три дня вам свободного времени дам. Хоть спите, хоть по Тифлису гуляйте, пропуск для комендантских у вас на все эти общие десять дней будет. Семь на работные дни, ну и три, стало быть, на выходные.

— Понял, Пётр Сергеевич. Есть помочь оружейникам. – Гончаров козырнул. – С какого дня прикажете приступать?

— Да вот прямо с послезавтрашнего, – пожав плечами, ответил взводный. – Завтра вы после суточного дежурства отоспитесь, а уж первого февраля, как только коней обиходите, так сразу туда ступайте. Ни на какие построения вам являться в эскадрон не нужно. И обедайте прям там, у оружейников, ваш порцион на неделю к ним определят. Фамилии только тех, кого с собой возьмёшь, утром мне скажешь, чтобы их заранее в пропуск вписать.

Тимофей обернулся и посмотрел на двух замерших у входа часовых.

— Так я и прямо сейчас скажу, ваше благородие. Драгуны Блохин, Калюкин и Резцов.

— Не слабоват будет последний? – спросил с сомнением Копорский. – Там ведь и тяжести придётся приличные таскать.

— Ничего, ваше благородие. Резцов только с виду хиленький, а так-то он парень жилистый. И самое главное, старательный. Два раза не приходится ему ничего повторять, с первого всё шементом^[13] делает.

— Ну ладно, как знаешь. Так, значит, Блохин, Калюкин и Резцов. Ладно, пошли мы с патрулём еврейский квартал проверять, там в прошлое дежурство наши пьяные солдаты дебош у корчмы устроили. Потом полковому командиру комендант пенял, что мы плохо за порядком смотрим. Вы тут тоже осторожнее. Главнокомандующий любит по вечерам на прогулку выезжать. Громкая команда, рапорт, ружейные приёмы, ну всё как положено, сами уж знаете.