Онлайн книга «За храбрость!»
|
— Да я галочку уже поставил, Фадей Антипович, – проговорил тот и пододвинул бумагу. – Вот, вот же, ну куды ты пером тыкаешь?! Вот же она! Ванька, высунув кончик языка от усердия и сопя, вывел косой крест. — Всё, ступай. – Каптенармус махнул ему рукой. — Так мне бы сапоги ещё… – пробормотал тот. — Чего-о?! – протянул возмущённо тыловик. – Какие ещё сапоги, дурашка?! Уже трое ваших вещи тут получили, ты видал у кого-нибудь из них сапоги? — Не-ет. Только ведь их высокоблагородие сами, ещё в Нухе, пообещали всё горелое нам поменять. А у нас у многих они как раз обгорели. Кожу хомутной ниткой пришлось прошивать, а они всё одно воду теперь пропускают. — Ты что это, полкового командира хочешь в пустословии или обмане уличить?! – грозно вопросил каптенармус. — Нет, как можно? – испуганно проговорил Резцов. – Только я думал… — Петух тоже много думал, да в суп попал! – перебил его Фадей Антипович. – Велено было мундиры горелые менять, а сапоги… сапоги – это дело особливое, они на отдельном учёте в армии, как и каски. Не велено их было пока вам менять. О том главный полковой квартирмейстер Игнат Матвеевич отдельно всем разъяснил, да вот вас тогда не было, вы же на Баку после Нухи ходили. Почините ещё, подлатайте свои сапожки, а как только особое на то указание будет, так и их вам тоже заменят. Радуйтесь ещё, что шинельки вам поменяли, тоже ведь сначала не хотели, да обоз с ними из Астрахани пришёл. Ну всё, ступай, ступай, некогда мне тут с тобой возиться. Следующего давай, Гончаров! — Хребтов Макар, заходи! – крикнул тот, и в амбар заскочил коренастый, немолодой драгун. В последний день 1806 года помер полковой командир. Хоронили его со всеми почестями на кладбище местного монастыря. Бахали ружейные залпы, гремели похоронный марш трубы и барабаны. В парадном строю проходили эскадроны драгун. Исполняющим обязанности командира полка главнокомандующий кавказскими силами назначил подполковника Подлуцкого Сергея Александровича. — Владимир Францевич тужит, – донеслось от стоявших в строю на следующий день после похорон и переговаривавшихся эскадронных офицеров. – Думал он, что после удачного штурма Нухи и Бакинского похода ему подполковника с Аннинским орденом, а то даже и с Георгием пожалуют. Ан нет, чем-то, видать, Гудовича прогневил, и вон как оно потом вышло. Полковник Бомбель преставился, а на командование не его как первого заместителя назначили. — И не говори, Сергей Иванович, потемнел аж Кетлер, сам не свой ходит. А этот-то, Подлуцкий, он как, хорош ли как командир? — Да кто же его знает, – донёсся хорошо знакомый голос Огнева. – Поглядим – увидим. — …Господа офицеры, солдаты, восемнадцатого декабря султаном Османской империи Селимом Третьим нам объявлена война, – долетел до шеренг голос генерал-лейтенанта Розена. – Перед этим турки закрыли для прохода наших судов Черноморские проливы и отстранили без согласования с нашим государем от правления господарей Молдавии и Валахии. Блистательная Порта отвергла ранее заключённые между нашими странами мирные договоры и выдвинула претензии на утраченные в прошлых войнах земли Крыма, Побужья и Приднестровья… — Война, война, война, – пронёсся шёпот по шеренгам, пока генерал зачитывал императорский манифест. – Война, братцы, теперь нам ещё и турку воевать. |