Книга За храбрость!, страница 42 – Андрей Булычев

— Ну-у, – протянул Балабанов.

— Баранки гну, – фыркнул Чанов. – Это ты её сейчас хорошо слышишь, а представь, как она ночью хорошо будет шуметь? Все звуки в округе перебьёт. Горец за сто шагов от этого места спешится, ножками в мягких своих чувяках по камням скок-скок и тебе за спину зайдёт. А в руках у него что? Правильно, острый кинжал. Режь им шею дурного русского барана, забирай его ружьё и пороховой припас.

— Так и он нас не услышит, вода ведь же шумит? – попробовал было возразить Елистрат.

— Э-эх. – Кошелев махнул рукой. – Ну точно дурной! Он-то ведь со стороны скал будет слушать, к нему же все звуки отсюда, с низины, вверх прилетят. Где конь копытом ударит или заржёт, где такой же, как и ты, увалень прикладом мушкета о камень заденет, и тот железом звякнет, а где просто камень из под ноги выкатится и о другой стукнет.

— Обзор тут плохой, – заметил, заканчивая чистку Чайки, Гончаров. – И в случае боя из этой теснины вырваться будет сложно. Как на ладони ты перед теми, кто сверху, оказываешься. Ну что, братцы, заканчиваем привал – и поехали потихоньку. Часик-другой до темноты у нас ещё есть.

— Вот, ещё и обзор. – Чанов поднял указательный палец вверх. – И позиция слабая для боя. Смекаешь?

— Смекаю, – проговорил со вздохом Балабанов. – О каждом шаге своём тут приходится думать. Ох уж этот Кавказ, ох и злое место!

— Да не журись, настращают они тебя, – хмыкнул Блохин. – Главное – это то, что у воды холоднее всегда, Елистратка. В сырости в такой вот низине аж до костей зябкость пробирает. Так что ты, главное, это учитывай. Лучше уж наверху стоять, чем тут. И про кашу зря ты к ночи вспомнил, опять теперяча будет в животе бурчать.

— Так чего, варить, что ли, не будем её? – проговорил удивлённо драгун, поправляя подпругу на лошади. – А котел зачем же тогда мы с собой везём? Драгуну ужин завсегда перед ночным караулом положен.

— А на что у тебя в седельной суме пласты сушёного мяса с сухарями лежат? – запрыгивая в седло, спросил Лёнька. – Вот как раз для этого самого ужина. А котёл, он теперь только утром пригодится, когда костёр можно будет жечь. Ты что, неужто и правда думал в ночи его запаливать? – Он посмотрел сверху на молодого. – Ну ты даёшь, Елистратка! Забудь, дым по всем окрестностям разлетится, вроде и затопчешь угли, а всё равно будет запах лагерный костёр выдавать.

— Поменялись, тройка Чанова передовым дозором идёт, Антонова сзади, – оседлав кобылу, распорядился командир отделения. – Пошли помалу. Не спешим, братцы, внимательно по сторонам глядим.

Отряд проехал по изгибистой дороге ещё пару вёрст, небо над головой начало тускнеть, и пришла пора устраиваться на ночь. Темнеет в горах осенью быстро, и оказаться в темноте в неудобном месте никому не хотелось. Тимофей внимательно оглядывал дорогу и окружающие её склоны. Проехав после очередного поворота пару сотен шагов, придержал Чайку.

— Стой, братцы! – крикнул он передовому дозору. – Не спеши. Как вам это место?

— А чего, вроде неплохо, – подъехав, негромко проговорил Чанов. – И в ту и в эту сторону прямой обзор хороший, склоны вокруг крутые, просто так со спины с них не зайдёшь, и главное, расщелина эта мне нравится. – Он кивнул на неширокое боковое ответвление. – Коней если туда загоним, для нас места, конечно, мало останется. Ну да не отдыхать ведь мы сюда приехали. Годится оно, Иванович.