Книга За храбрость!, страница 24 – Андрей Булычев

— Быстрее, быстрее! – поторопил своих Копорский. – Вон уже весь третий взвод в строю! Антонов, а ну бегом!

— Бегу, вашбродь, – отозвался Рябой и, заскочив во второй ряд, встал за «длинным Ванькой».

— Раз! Раз! Раз, два, три! – задал ритм шедший за Огневым вахмистр. – Ногу держим!

Усталые эскадроны и рота троицких пехотинцев вступили во взятый аул. Вслед за ними верхом въехал полковник Бомбель и штабная свита. У небольшой ровной площадки, служащей местным чем-то вроде сельского базара, колонна остановилась.

— Сми-ирно! – разнеслась команда майора Кетлера. – Господин полковник, аул взят обходным манёвром. С оружием в руках во время боя пленено двенадцать человек. Убито около трёх десятков, точный подсчёт будет совсем скоро. Наши потери – один погибший и пятеро раненых. Казаки есаула Мащенко и егеря из пятнадцатого полка ведут проверку жилищ…

Стоя в первой шеренге, Тимофей видел, как к полковнику егеря подвели дюжину пленных. Сюда же подошли несколько седобородых старцев. Бомбель через казака-переводчика задал им ряд вопросов. Аксакалы, кланяясь и причитая, что-то пытались донести до важного русского начальника. Тот, слушая, хмурился, теребил гриву жеребца и косился на переводившего ему казака.

— Всех наших пленных сюда! – рявкнул он, перебив сбивчивую речь толмача. – Я знаю, что они у вас были. Вот и поглядим, как вы государевыми людьми тут обращались!

— Зол Александр Эдуардович, видать не в духе, – негромко проговорил стоявший на левом фланге взвода Копорский. – Похоже, по шекинским мятежникам особое указание от командования имеется. Тимофей, никого из пленных, случайно, не признал?

— Никак нет, ваше благородие, – так же приглушённо ответил ему Гончаров. – Там, на месте стычки перед аулом, только Бахтияра убитого разглядел. А эти все незнакомые. Да ведь мы с вами и были-то здесь совсем недолго, потом в большой аул нас Гахраман выкупил.

— Ну да, – подтвердил подпоручик. – А я бы и Бахтияра даже не узнал. Не было при нём моей сабли?

— Не было, Пётр Сергеевич, – вздохнув, ответил Гончаров. – Только пистоли мои и кинжал с его трупа снял. А сабля при нём самая простая была.

— Видать, не почину ему моя, – с досадой промолвил взводный. – Она и для бека вполне себе даже достойна. Батюшкина сабля, под заказ в Сестрорецке делана, когда он в столичной гвардии служил.

— Ох ты-ы! – словно шумный вздох пронеслось по стоявшим шеренгам. На площадь вывели дюжину оборванцев. Были они измождённые, шли, испуганно озираясь и согнувшись.

— Есть тут кто из подданных Российской империи? – оглядывая доходяг, выкрикнул полковник. – Не бойтесь, братцы, солдат ты, рекрут али, может, житель, горцами скраденный и проданный в рабство, всё одно отзовись.

Приведённые продолжали робко стоять на месте.

— Ну же, кто тут из полковых солдат, шаг вперёд! – рявкнул полковник. Трое качнулись и сделали шаг.

— Кто таков?

— Метёлкин Иван! – отозвался первый из троицы. – Рядовой Тифлисского мушкетёрского полка.

— Ты! – Бомбель направил палец на второго.

— Рядовой Кузякин, – хрипло ответил ему седой доходяга. – Кавказский гренадерский полк.

— Младший унтер-офицер Федин Илья, – не дожидаясь, представился самый низкорослый. – Семнадцатый егерский полковника Карягина.

— О-о, семнадцатый полк Павла Михайловича! Унтер-офицер! – воскликнул Бомбель. – Как и где в плен попал, егерь?!