Книга За храбрость!, страница 23 – Андрей Булычев

— Ура-а! – закричали те, что выбежали навстречу им из аула.

— Ура-а! – заревела подбегавшая с дороги толпа.

Резко выдохнув, Тимофей отжал большим пальцем курок и, быстро прицелившись, выпустил пулю в метавшихся на дороге.

— В штыки! – прокричал пробегавший мимо Копорский. – Коли их, братцы! За мной!

— Ура-а! – Тимофей вытащил из чехла штык и защёлкнул его на стволе. – В атаку! Ура-а!

Подпоручик, опережая его, уже срубил одного, просёк руку второму горцу и отбил своей саблей клинок третьего.

— На-а! – Резко выброшенное вперёд ружьё Гончарова пробило штыком грудную клетку человека в чёрном кафтане. Рывок назад, и он кулём свалился на дорогу, а из-за него уже выскочил новый враг.

— Бам! – хлопнул за спиной выстрел, и горец, схватившись за бок, замер. – Ура-а! – Копорский рубанул саблей его по голове и пробежал дальше.

— Ура-а! – взвод ринулся вслед за своим командиром.

Горцы, зажатые на дороге, были враз переколоты. Только трое из них бросили оружие и, встав на колени, подняли вверх руки, моля о пощаде.

— А лихо мы их тут! – выкрикнул возбуждённо егерский капитан. – Хорошо вы их, подпоручик, сюда к нам турнули!

— Да это они вас заслышали, – обтирая ветошью клинок своей сабли, проговорил устало Копорский. – А так-то твёрдо держались. Но потом, видать, поняли, что вы за их спиной в аул ворвались, и бросили позицию.

Среди лежавших поверженных тел копошились фигуры в русских мундирах. Казаки и солдаты, как это всегда бывает после боя, не гнушались тем, чтобы «потрофеить».

— Тимофей! Глянь сюда! – донёсся возглас Герасима. – Ну ты глянь, глянь, вона чего я здесь нашёл!

— Ну чего у тебя там?! – откликнулся Гончаров, отстёгивая липкий от крови штык. – Так скажи.

— Да нет, ты сам глянь, – долетел голос Рябого. – Никак это твои ольстреди здесь на татарине. Ты же у нас с Блохиным любитель пистоли на себе таскать. Вроде они.

— А ну-ка! – Стряхнув кровь и засунув штык в ножны, Тимофей поспешил к Антонову. – Мать честная! – воскликнул он, всматриваясь в лицо лежавшего на обочине горца. – Ну, вот мы и встретились!

В бездонное синее небо глядели застывшие глаза Бахтияра.

— Знакомец, что ли? – проговорил Герасим, деловито стаскивая с плеч убитого ремни кобур. – То-то я гляжу, сбруя на нём знакомая. На-ка вот, держи. – И протянул их Гончарову.

— Саблю ещё глянь, не их ли благородия? – спросил тот, осматривая пистоли.

— Да не-ет, – вынув клинок из ножен, ответил драгун. – Эта кривая, точно не нашенская, с какими-то витиеватыми письменами на рукояти. Небось, персиянская али, может, турецкая. У господина подпоручика-то вроде россиянская была, с амператорским вензелем и орлом, и гораздо прямее энтой. Да и ножны были с серебряной отделкой. А тут вон одной только кожей деревяха обтянута. Не-е, точно не нашего подпоручика.

— Ух ты, и кинжал тоже мой на поясе, – приглядевшись, проговорил Тимофей. – Отстегнёшь?

— Да забирай, – сказал Рябой. – А я гляжу на него – вроде как тоже знакомый. Ну точно, ты же из запасного эскадрона, из Моздока уже с ним пришёл. Трофеем, вроде рассказывал, его взял?

— Да, по дороге, – подтвердил Гончаров, проверяя заточку лезвия.

— Эскадрон, в колонну! – донеслась команда капитана. – Повзводно, по четверо в ряд становись! Разобрались в строю!

Драгуны кинулись на зов своего командира. Взводные офицеры и унтеры покрикивали, сбивая из них строй.