Книга За храбрость!, страница 131 – Андрей Булычев

На ужин, чтобы не терять времени, сделали простую болтушку. Засыпали в кипяток фунтов пять пережаренной овсяной муки грубого помола и десяток сухарей, потом добавили выменянное у местных на нож топлёное масло и немного бараньего жира. С кашей эту еду, конечно, было не сравнить, но зато отделение готовкой не заморачивалось, и уже через пару часов после захода в аул оно дрыхло в полном своём составе на сеновале.

Тимофей проснулся от скрипа лестницы. Кто-то поднимался на их сенник, и поперечины с лесинами постанывали под тяжестью тела. Вытащив из кобуры пистоль, он постарался как можно тише взвести курок.

— Эй, кто там? Не пульни! – донёсся знакомый голос. – Свои!

— Демьян Ерофеевич, ты бы хоть на нижней ступеньке слово молвил, лезешь как кот за сметаной в сени, – опуская обратно курок, проговорил Гончаров. – А если бы я и правда стрельнул?

— Ну ведь не стрельнул же, – заметил, усмехнувшись, командир третьего отделения. – Потому как любопытно, кто это там лезет. А гаркни я, так точно бы кто-нибудь спросонья и с перепугу пульнул. Всё, время, Тимох, буди своих.

Середина октября, днём стоит жара, а ночью с близких гор веет холодом. Тимофей, притопывая, пошёл к пикету у северного въезда.

— Блин! Ну как же в этом времени везде и всегда темно ночами, – пробурчал он, споткнувшись о большой булыжник. – Никакого мало-мальского фонаря, вместо окон одни тёмные продухи, затянутые пузырём. Лучину зажгут в доме, а всё одно темень.

— Стой, кто идёт?! – послышался требовательный окрик, и щёлкнули ружейные курки.

— Свои, Дон! – крикнул пароль Тимофей, подходя к пикету.

— Волга! И ходют, и ходют, – пробурчал Антонов. – Сидел бы у повозок с Лёнькой, чего вот тебе неймётся, старшой?

— Зябко на одном месте сидеть, Герасим, – ответил Гончаров. – Да и вам со мной не скучно.

— Да мы так-то не скучаем, – хмыкнув, сказал Еланкин. – Степан байку про то, как вы у персов баранов украли, рассказывал. Обхохочешься.

— На караульном посту тихо положено стоять и ночь слушать, Колька, – заметил Тимофей. – Я уже за два десятка шагов знал, где вы стоите.

— Так и мы ведь слыхали, как ты ругнулся, Иванович, – не унимался драгун. – Видать, ногу зашиб? Тут голышей полно на обочине валяется.

— Тихо! Помолчи! – толкнул его локтем Герасим. – Слышите, нет?

До пикета долетел перестук копыт.

— Еланкин, бегом к повозкам, бодрствующую смену поднимай! – рявкнул Гончаров. – И Копорскому скажи, что мы коней услыхали, может, и наш это разъезд, казаков-то они без всякого шума прошли, а всё же лучше настороже пока быть.

Паренёк убежал по дороге туда, откуда только недавно пришёл командир отделения, а трое оставшихся на въезде защёлкали курками, приводя оружие к бою.

— К рогаткам подъезжают, окликаю? – спросил Герасим.

— Давай! – разрешил Гончаров. – Так-то немного, пара десятков их, по звуку. Но лучше уж посторожиться.

— Стой! Кто такие?! – рявкнул Герасим. – А ну стой, стреляем!

— Свой, свой ми, эй, убери фузей! – донёсся отзыв с дороги. – Не стреляй, да?!

— Говори пароль тогда!

— Дона и Вольга был слово, – откликнулся всё тот же голос. – Какой слово хочешь, да? Казак пропустить нас, ты не пропустить, да?

— Тьфу ты дурачьё, всё в кучу перемешали. – Ярыгин сплюнул. – Татарский разъезд, похоже, прискакал.