Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 86 – Андрей Булычев

— В этот раз полегче должно быть, – глубокомысленно проговорил Гусев. – Опыт, как-никак, в таком деле имеется, чать уже знаем, на что налегать нужно. Все-таки у нас в полку уже семеро из низов и аж до самых подпоручиков успели подняться. Да и протекция как бы имеется!

— Двигайся, протекция! – Лешка забрался вслед за своим квартирмейстером в бричку. – Там в комиссии суровые господа сидят, будут наши дурить или вдруг ни с того ни с сего в ступор впадут, и никакая протекции им тогда не поможет. Учить нужно было людей лучше. Половина, вон, с ошибками пишет, и с языками совсем беда.

— Да сколько готовили-то их! – вздохнул Сергей. – От всех караулов и от служебных дел аж с месяца марта совсем ведь освободили. Ладно, чего уж там говорить, кому дано стать господином офицером, тот и сам сумеет экзамены сдать, а кого ты хоть в академии отправляй, так и будет он Архипкой или Прошкой до скончания века.

Обоз из восьми двуконных легких повозок, разбрызгивая грязь, пошел на север, в сторону Елизаветграда.

В этом году снег очень быстро растаял под южным мартовским солнцем, а апрель, прошумев первыми весенними грозами, основательно промочил землю Новороссии дождем. Распутица сковала всякое сообщение в этом степном крае. Егерям же было не до отдыха. Невзирая на лужи и грязь, учебные команды носились с утра до ночи по полям и косогорам, ползали по-пластунски по перелескам и шли в атаку растянутыми цепями на полигонах. Круглые сутки, не исключая даже и ночного времени, гремели выстрелы и взрывы на всех полковых стрельбищах.

В начале мая по уже подсыхающей дороге в Николаевскую из Херсона прикатили три одноосные и одна большая двухосная полевые кухни.

— Принимайте пополнение, Александр Павлович! – крикнул, весь в грязи с головы до ног, Радован. – На корабельных верфях царит суета несусветная, готовят два больших судна к спуску на воду, вот и не до нашего заказа всем было. Ладно хоть дядя помог. Уважают врачей корабельщики. Котлы вторично пропаяли, испытали их большим давлением под паром и уже только потом нам эти кухни отдали. Правда, они еще и с осями там возились, пока собирали все конструкции воедино. И уже после всего этого мы сюда по грязюке поехали. Насилу до нашей станицы дотащились.

— Вот ведь, выходит, что не зря тебя Алексей Петрович в Херсон отослал, – одобрительно пробормотал Рогозин, похлопывая по пузатому железному боку кухни. – Другой бы ни в жизнь с таким-то серьезным делом не справился, так и остались бы мы в дальнем походе без каши.

— Чего ты там, Павлович, говоришь? Не расслышал я, – переспросил главного интенданта сбивающий с мундира толстую корку грязи поручик.

— В интендантское ведомство, я говорю, тебе надобно переходить, Радован, – отозвался Рогозин. – Талант у тебя, оказывается, есть в этом деле. Вона какое нонче все гладенькое да аккуратное приехало. Шов к шовчику, ничего и нигде не шатается, крепеж всюду надежный, без заусенцев, не то что, вон, прошлый раз, когда мы первые кухни там ладили. На совесть все корабелы нынче сделали.

— Резче, резче коли! – крикнул фурьер Новиков. – Шаг вперед, удар, шаг назад, и ружье сразу рвешь на себя! Вот так, вот так, вот так надо! – орудовал он фузеей с примкнутым к ней штыком. – Чтобы солома с чучел дождем вокруг летела! Резче бей, Лошкарев, это я тебе в первую очередь говорю! Ну чего ты ру-ужжом своим это чучело ласково гладишь?! Стесняешься, что ли, кого? Удар, отход, удар, отход! Резче бить надо!