Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 89 – Андрей Булычев

— Глядите всю торжественность нам тут не сломайте! – наставлял он канониров и фейерверкеров из парадных орудийных расчетов. – Палить из пушек вы начнете только тогда, когда карета светлейшего вон ту караульную будку проедет. И смотрите, чтобы не в раз все бахали, а как на Кременчугских маневрах императрицы, от орудия к орудию, перекатами!

— Первая шеренга десять, вторая восемь, третья шесть, четвертая четыре, пятая два – шаго-ом марш! – скомандовал Егоров.

Длинный строй качнулся, и шеренги разошлись на указанную им командиром дистанцию.

— Ротным офицерам приступить к осмотру своих людей!

Прапорщики, подпоручики и капитаны выскочили из общего строя и медленно от солдата к солдату начали последнюю и самую тщательную проверку внешнего вида своих подчиненных.

— Ремень подтянуть! Сапоги подчистить, вон как запылились! Пуговицы надраить! Почему они огнем у тебя не горят?! – только и слышалось в длинных рядах выстроенного полка.

Глядя на соседей-егерей, начальство и других воинских подразделений не выдержало и начало очередную проверку своих людей. Скучно никому в этот день не было.

— Едут, едут! – к караульной будке, стоявшей у Елизаветградского тракта, подскочил гонец. – У кривой балки уже кареты катят! Совсем скоро они все здесь будут!

— Шестая, пятая, четвертая, третья и вторая шеренги, кру-угом! – скомандовал Алексей. – На свои места шагом марш! Поправились и выровнялись все в строю!

А вот показалась и вереница карет. Самая большая, золоченая катила в колонне третьей, именно из нее-то под раскаты оглушительного пушечного салюта и сошел на плотно утрамбованную землю светлейший князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический.

— Ура! Ура! Ура! – ревели войска, стараясь перекричать пушечную канонаду.

Осанистый, высокий мужчина, опираясь на лакированную, украшенную драгоценными камнями и золотом трость, медленно и как-то вальяжно проследовал на самый центр огромного плаца. Вслед за ним шла огромная свита из генералов, штаб-офицеров, адъютантов, людей в мундирах и в штатском платье. Уперев руки в бока, светлейший обвел долгим взглядом все выстроенные перед ним войска.

— Начинайте, – он легонько махнул рукой, и десяток прибывших с ним барабанщиков ударили ритм торжественного марша. Пятеро горнистов протрубили сигнал «Слушайте все!», и затем над полем повисла тишина.

— Зачитывайте письмо императрицы, Иван Иванович, – махнул рукой Потемкин, и главный квартирмейстер армии, сделав шаг вперед, развернул большой свиток.

– Храбрые русские войска, предводительствуемые моими отважными полководцами, взяли считающуюся доселе неприступною османскую крепость Очаков, тем самым покрыв себя великой славой!– громко декламировал главный квартирмейстер армии, генерал-аншеф Меллер… – «…жалею весьма о убитых мужах; болезни и раны раненых мне чувствительны; жалею и Бога молю о излечении их. Всем прошу сказать от меня признание мое и спасибо…». Храбрых моих генералов, офицеров и всех нижних чинов милостью моей и признанием я жалую и повелеваю наградить их соразмерно совершенным на поле брани подвигам. А помимо того повелеваю выдать каждому деньгами полугодовое его жалованье и передать всем мое особое монаршее благоволение.

Императрица и самодержица всероссийская Екатерина Алексеевна. Высочайший указ от десятого апреля одна тысяча семьсот восемьдесят девятого года от Рождества Христова.