Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 68 – Елена Львова

Байкал наконец отпускает Ваню и подходит ко мне, сует мокрый нос в ладонь. Я треплю его за ухом.

— И тебе здравствуй, великан. Скучал?

Байкал вздыхает так выразительно, что Марк смеется.

— Он вообще артист, — говорит Марк. — Если бы вы знали, какие он спектакли устраивает, когда хочет, чтобы я оторвался от дел и обратил на него внимание. Там и драма, и комедия, и трагедия одной собаки.

— О, я знаю, — киваю я. — Я его еще щенком помню. Он тогда уже умел строить такие глаза, что отказать было невозможно.

— А сейчас?

— Сейчас у него это искусство отточено до совершенства.

Ваня подбегает, хватает меня за руку.

— Мам, а можно я Байкалу печенье дам?

— Все можно, — отвечаю я. — Но сначала поздоровайся с дядей Марком как следует.

Ваня поворачивается к Марку, задирает голову.

— Здрасте, дядя Марк.

— Здравствуй, Вань, — Марк присаживается на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Нос у тебя красный, как у самого смелого олененка.

— А у оленят носы красные?

— У некоторых. У тех, кто не боится мороза.

Ваня довольно кивает и снова тянется к Байкалу.

Мы с Марком смотрим на них. Секунда — и наши взгляды встречаются. Я отвожу глаза первой.

Телефон резко и настойчиво вибрирует в кармане куртки, выдергивая из этого опасного, липкого состояния.

Достаю. Экран светится в темноте. Звонок с номера базы.

— Да.

Голос диспетчера, Алексея, взволнованный, с хрипотцой:

— Наталья Петровна, беда у нас. Генератор на насосной барахлит, гудит как зверь, вот-вот встанет. А чинить некому — Петрович слег с ангиной, температура под сорок, мы его отправили домой отлеживаться. А Иван с Ломом в Якутске, только завтра к обеду вернутся. Если генератор встанет — ночью трубы перемерзнут, вы же знаете.

Воздух вокруг меняется. Становится плотнее, холоднее, реальнее. Мир сужается до одной задачи: генератор, насосная, трубы. Если встанет, к утру половина корпусов останется без воды. А это десятки животных, это работа всей базы, это...

— Поняла, — отвечаю коротко. — Сейчас что-то придумаю.

Убираю телефон в карман. Стою, глядя на снег под ногами.

Марк смотрит на меня внимательно.

— Проблемы? — спрашивает негромко.

— Генератор на насосной барахлит. Может встать. Петрович, который обычно чинит, слег с ангиной. Остальные в разъездах. Если встанет — трубы замерзнут.

Марк молчит секунду. Смотрит куда-то в сторону, будто что-то прикидывает в голове.

— Где стоит генератор? — спрашивает коротко.

— За третьим корпусом, в отдельном помещении.

Он кивает.

— Поехали. Посмотрю.

Я смотрю на него. На усталые глаза, на легкую небритость, на то, как он уже поправляет шапку, готовый ехать. Человек, который не спал ночь, писал код, а теперь едет чинить генератор посреди морозной ночи.

— Ваня, собирайся, мы уезжаем, — говорю я сыну, и голос звучит тверже, чем я себя чувствую.

— Ну ма-ам! — Ваня мгновенно надувает губы, тянет гласные так, будто от этого зависит его жизнь. — Мы только приехали! Мы даже в дом не зашли! А Байкал...

Он не договаривает, но это и не нужно. Все написано на его лице: обида, разочарование, отчаянное нежелание уезжать.

Марк переводит взгляд с Вани на Байкала. Пес сидит рядом с мальчишкой, положив тяжелую голову ему на колени, и смотрит на меня с таким выражением, будто говорит: «Ну что, хозяйка, решай быстрее, мы тут играть собирались».