Книга Нам (не) по пути, страница 116 – Мара Евгеника

— Мам, а ты хошешь на Ливе пашенися?!

Мы с Ливоном одновременно переглядываемся. Он вскидывает бровь и пожимает плечами. Я мысленно чешу мозг, подбирая слова для маленького почемучки, кстати, способность сыпать вопросами, зачастую не самыми удобными и не в самое подходящее время, это у Ваньки точно от его отца. Да, и внешне Иван полная копия Зубова.

— Вань, женятся мужчины, а девочки замуж выходят, — более дурацкого ответа для мальчика неполных трех лет даже и придумать сложно.

Понимаю ведь, что это Ивану, в принципе, не понятно и не нужно, но именно эта дурацкая фраза первой всплывает в моем мозгу.

— Вань, а ты где-то слышал об этом? — вдруг меня осеняет, что сын как ретранслятор воспроизвел то, что услышал от кого-то.

— Аха, няня Ррроза скасала деду, — хихикая, говорит Ваняшка. — Есё, пусть у рррэбенка будет отес.

Услышав слова сына, ужасно злюсь на няню и деда, что они при малыше обсуждают меня и мою жизнь. Решаю вечером обязательно об этом поговорить с Аскаром.

После того, как укладываю сына спать, иду к деду в кабинет. Он сидит в кресле с медицинским журналом.

— Варюша, хорошо, что пришла. Я тут статью одного американского учёного читаю про инновационные методы в нейрохирургии. Представляешь, эти ушлые янки методы Бурденко теперь себе приписывают. Да, детка, твоё выступление на последней конференции тоже активно обсуждают и хвалят.

— Вы мне, профессор Аракелян, зубы не заговаривайте. Ты, дед, зачем с Розой мою жизнь при Ваньке обсуждаешь? С какого это перепугу вы, как две старые сплетницы на скамейке, решили, что я на Ливоне "поженюсь", и он станет отцом Ванькиным? Ну, отвечай! Мне сегодня Иван все рассказал.

— Вот уж и подумать не мог, что этот маленький павиан все расслышал да ещё и понял, как надо. Теперь буду знать, через кого транслировать, что мне нужно до тебя донести, — хмыкая, задумчиво произносит мой дед.

— Так, нет, даже и не думай на меня через сына моего действовать и давить, иначе в два счета съедем от тебя, хитрый ты — бабуин! — безо всякого смеха на полном серьёзе даже с некоторой угрозой в голосе произношу я.

— Ты, внучка, зря меня хочешь напугать, стар я очень уже для разных пугалок. О тебе и Ванюшке у меня теперь сердце болит. Как бы человек не держался и не выглядел, но когда ему 88-мь лет, то вольно или невольно он начинает задумываться о вечном. Конечно, я еще не слишком дряхлый, но понимаю, в жизни может в любой момент случиться последний день.

— Дед, все не начинай. Ты у нас ещё очень бодрый мужчина. Мы за тобой, как за каменной стеной, — говорю примирительно, стараясь теперь поддержать Аскара, который фактически уже не берет в руки скальпель, потому что руки совсем не те.

— Варя, не надо меня утешать, все и сам знаю. Не забывай, что я 60-ят лет за операционным столом провел. Ты, детка, подумай все же о своей жизни. Где он этот чертов отец Ваньки? Мальчонке скоро три года исполнится. Ему сейчас для формирования правильного мужского жизнеощущения и жизнеопределения мужик рядом нужен, а не мать с нянькой. Я, конечно, как старый волк, стараюсь воспитывать правнука, но это совсем не то. Да, и тебе, Варвара, мужик нужен. Нормальный мужчина. Я не стану говорить, на кого тебе внимание нужно обратить и кому сердце свое отдать, ты это, детка, сама решай. Просто прошу тебя, прими мои слова ко вниманию.