Книга Нам (не) по пути, страница 115 – Мара Евгеника

— Стоп, юный Айболит, давай, просто отпустим лягушку. У неё маленькие детки есть, пусть она к своим малышам прыгает. Ну же, Вань?!

— Пошему, пошему, пошему? — тихим и упёртым шепотом кричит Иван и топает ногой. — Я…хошу, мне…надо! Надо мне!

— Ванюш, помнишь ты хотел лошадку покормить и на ней покататься? Давай, сейчас ещё круг проедешь на болиде, и мы отправимся к лошадкам?

Ливон подхватывает сына на руки, гладит спинку и целует щёчку.

— Вань, давай отпустим лягушку. Мы с тобой дома посмотрим её сердце в книжке. Как эта книга называется, подскажи мне, сыночек?

— Шиклопедия, — тихо произносит Ванечка и утирает ручками слёзки. — Ладно уш, давай пока отпустим.

Мы дружно отпускаем лягушку на волю. Ваня, растерев слезы по щекам и глотнув молока, снова несётся на болиде по гоночному кругу…

Дожидаемся нашего гонщика, едем катать его на лошадях, потом в кафе, где Иван вспоминает про мотик.

— Мам, пойдем в магасин, мотик покупать, а? — обращаясь ко мне, Ванька щенячьими глазами смотрит на Ливона.

— Ой, надо же, в этом кафе детская зона есть и доска для рисования, — опуская вопрос Ваньки, восклицаю, зная, что рисование одно из любимых занятий моего сына.

— Где? А! Тошно! — в восхищении кричит мой юный художник и с горящими глазами бежит в детскую зону.

— Варюша, если честно, искренне восхищаюсь тобой, твоим терпением, силой твоего характера, — нежно приобнимая меня, говорит Ливон. — Раньше думал, что моя мама — образец самоотверженной любви к ребёнку, но нет…Здесь ты переплюнуть даже ее!

— А что ещё остаётся делать, Лив? Если у моего сына три увлечения — гонки, рисование и препарирование. Он вчера притащил лягушку и прямо на кухонном столе ножом вскрыл ее брюхо. У нашей няни чуть сердце не разорвалось от ужаса. Она мне весь вечер читала морали про детскую агрессивность. Дед Аскар, посмеявшись вдоволь, конечно, успокоил её тем, что это у Ивана наследственное, будет хирургом. Мне, к сожалению, совсем не смешно. Наш мальчик скоро начнёт котов и собак препарировать. Прямо вот нисколько не удивлюсь. Вторая моя боль — это Ванькина страсть к гонкам и автопрому. Ливон, сам же видел, весь задний двор его транспортом заставлен. Нет, пусть уж лучше рисует!

— Да, Варюша, парень растёт. Характер у него огонь. Сразу видно, в маму. Мальчику отец, мужчина рядом нужен, Варь, — заглядывая мне в глаза и приобнимая меня за плечи, говорит Ливон.

— Так вот же ж, милый, ты у него и есть! Давай, воспитывай. Ты и мужчина, и отец-крестный. Тебе и карты в руки.

— Ну да, ну да, про карты в руки — это ты, Варвара, круто заявила. Боюсь, что с тобой можно очень быстро и без рук остаться. Знаешь анекдот про руки. Он, уж прошу меня простить, с матом, но как говорится слов из песни не выкинешь. Рассказать?

— Ага, слушаю внимательно. Давай уж, Ливон, как есть с матом.

— Вовочка, рассказывая историю, через слово вставляет матерные слова. Папа его внимательно слушает и говорит: "Вовочка, не ругайся матом, а то тебя Боженька накажет." Вовочка уточняет, как Бог его может наказать. "Он тебе ручки отхуярит!" — отвечает отец.

Мы с Ливоном долго и от души смеёмся. Из кафешки выходим в отличном настроении.

Ванька в приподнятом расположении духа, болтаясь, как обезьянка, на моей и Ливона руке, неожиданно выдаёт.