Книга Счастье в 50. Драмы больше нет, страница 78 – Мара Евгеника

Подхожу ближе, и по моим щекам непроизвольно текут слёзы – горячие, солёные, как моя злость и моя боль.

— Ничего, милый, – шепчу, осторожно касаясь прозрачной стенки кювеза. – Всё будет хорошо.

“Я не оставлю тебя. Ни за что. Даже если весь мир отвернётся – я буду рядом”.

И в этот момент чувствую, как внутри меня толкается моя дочь, будто поддерживает мое решение...

Выхожу из перинатального центра. Холодный ветер бьёт мне в лицо.

Внутри – тяжесть, будто кто-то навалил камней на сердце. Только что держала на руках этого крошечного и беззащитного малыша с пухлыми щечками и глазами ангела. А его мать…

Она просто отказалась от него.

Из деструктивных мыслей меня выдергивает вибрирующий в кармане телефон.

Вижу имя абонента “Юля”, принимаю вызов.

Услышав голос подруги, тёплый и обеспокоенный, радуюсь, потому что понимаю: я не одна.

— Музончик, ты где? У тебя всё в порядке?

Закрываю глаза, чувствуя, как усталость наваливается на меня.

— Еду домой… Если это можно так назвать, то у меня всё в порядке…

— Что случилось? – Юля сразу настораживается.

— Мария, любовница Карповича, родила, – хрипло выдавливаю из себя.

— Эка невидаль, – цокая, язвит Юлька.

— Ну да…если бы не одно “но”. У малыша, мальчика, синдром Дауна.

Голос мой дрожит. Крепче сжимаю телефон.

— Они оба, Денис и мать крохи, отказались от него, как от ненужной вещи.

Юля молчит секунду, а потом осторожно говорит:

— Может, испугались? Все же синдром Дауна – это серьёзно.

— Испугались?! – почти кричу, но тут же сдерживаюсь, делая глубокий вдох. – Да, это непросто. Но это их ребёнок. Разве можно вот так просто… Словно бракованную куклу сдать в игрушечный магазин.

— Муза, ты успокойся, пожалуйста, – произносит Юлька твёрдо. – Только не говори, что хочешь забрать его себе…Тебе самой скоро рожать.

Выслушав подругу, молчу. Она терпеливо ждет, не нарушает тишину. Не получив ответа, продолжает говорить:

— Муз, не мудри. Двое малышей, и один из которых с особенностями здоровья, – это колоссальная нагрузка.

— Но это не повод бросать его! – говорю упрямо.

— Я не оправдываю ни Карповича, ни эту дуру Машку. Просто… может, она поняла, что не сможет справиться… Даже не физически, а морально…

Закусываю губу. Понимаю, что Юля права, но от этого мне не легче.

— Может и так. И все равно нужно поговорить с ней ещё раз. Предложить помощь – финансовую, юридическую, моральную… Хотя последнее – самое бесполезное занятие, – говорю тяжело вздыхая.

— Муза…

Подруга вздыхает.

— Ты уже на взводе. На твоем сроке тебе бы отдыхать, а не ввязываться в новые проблемы.

— Это не проблема. Это человек.

Юля ничего не отвечает на мои слова, но я чувствую её неодобрение.

— Ладно, – наконец говорит она. – Но подумай и о себе. Ты не двадцатилетняя, силы не бесконечные.

Хмурюсь. Да, мне не двадцать. Но..

Разве это значит, что я должна закрыть глаза и отстраниться?

— Спасибо за заботу, Юль, – отвечаю сухо. – Но я не могу так просто всё оставить.

Мы прощаемся, и я тут же набираю номер Виктории Вишнёвой.

— Виктория Вольдемаровна, это Муза Карпович. Мне срочно нужна ваша помощь.

Голос адвоката сразу становится жёстким:

— Что случилось?

Кратко объясняю ситуацию. Вишнёва, которая сама не может иметь детей, реагирует мгновенно.

— Где вы? Я подъеду.