Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 73 – Мара Евгеника

Так же как он брал меня на руки после катка, когда у меня от усталости не шли ноги.

На этих воспоминаниях я вдруг слышу, что рядом со мной кто-то шумно дышит.

Господи.

Замираю. Не шевелюсь. Даже дышать боюсь. Рядом кто-то есть.

Трогаю рукой и натыкаюсь на большое тепло и чувствую чужое дыхание.

Понимаю, что это мужчина. С которым я... с которым мы...

С которым что? Я не помню.

Ничего не помню.

Даже того как я оказалась здесь.

Как меня зовут. Нет…

Имя свое я помню. Но…

Как я вообще докатилась до этого — нет.

Прямо чуть какая-то…

Переспала с мужиком и ничего не помню.

Вот позор-то… Ой–ей–ей…

Я боюсь смотреть на этого кого-то.

Потому что мне страшно.

Страшно от своего падения.

Страшно от того, что я могла сделать.

В голове — пустота. И стыд. Такой липкий, тяжёлый, что дышать нечем.

И одна мысль: как я теперь посмотрю в глаза детям? Савве? Сама себе?

Марина

От мыслей, что мне делать дальше, как выкрутиться из этой ситуации, как раствориться, выпасть из кровати, найти свои вещи и сбежать — меня доводят до паники.

Мало того, что меня тошнит и всё кружится, так ещё и сердце начинает скакать как бешеное.

Мне хочется разрыдаться и найти где-нибудь укрытие.

Словно улитка спрятаться в раковину или забраться в домик, как это делают дети.

В больной башке только одна мысль: «Господи, что же дальше делать?»

Думаю: надо как-то выбираться.

Надо вышмыгнуть с кровати, собрать свои вещи, одеться, сбежать и сделать вид, что ничего не было.

И главное — никогда и никому об этом не говорить. Похоронить все. Спрятать в самый дальний ящик своей памяти факт моего падения. Но…

Сначала хотя бы открыть глаза и посмотреть. Только…

Глаза открыть я не успеваю. Потому что сверху на меня наваливается ножища, и на мою грудь падает ручища.

Приоткрываю веки чуть больше и вижу, что у мужика на руке — обручальное кольцо.

Ни фига себе. Я ещё и с женатым переспала? Твою мать. Господи, какой позор. Какой позор!

Поворачиваю голову, распахиваю глаза и встречаюсь взглядом...

Да не с женатым мужиком.

А с разведённым…

Со своим собственным бывшим мужем.

Потому что рядом со мной лежит Мамонтов.

Он хоть и заспанный, но взгляд у него такой злющий, что мне даже становится страшно.

От страха меня начинает резко тошнить.

Я отбрасываю его руку и ногу, плюю на собственный внешний вид.

Понимая, что я в нашей городской квартире, я мчусь в ванную.

Добежав, резко открываю крышку унитаза, падаю на колени, и из меня выбивает фонтаном то, что я влила в себя ночью.

Меня полощет так, что мне кажется — сейчас желудок выпрыгнет наружу вместе с сердцем, которое тоже бешено бьётся.

Пока я жалуюсь белому фарфоровому другу, вижу рядом с собой ступни бывшего мужа.

От их вида у меня начинается новый приступ тошноты.

Изрыгаю содержимое желудка и плачу одновременно, даже не пытаюсь размазывать слёзы по щекам.

И тут передо мной появляется стакан воды и я слышу язвительно злющий голос Савки:

— Ну, что хорошо тебе сегодня, любимая? Пей. Сейчас посмотрю, где-то была марганцовка.

Я мычу что-то в ответ, потому что говорить не могу. Из меня снова выбивает тошнотворный фонтан.

— Пей еще, — говорит Савва. — Надо промывать желудок.

Пью воду. Меня снова рвёт.

Савва приносит ещё один стакан воды с розовой жидкостью.