Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 19 – Мара Евгеника

Знаю, что она встретила мужчину, и у них всё серьёзно.

— Ир, ты счастлива? — спрашиваю, когда мы заказываем кофе.

— Да…

Ирина улыбается.

— Счастлива. В последнее время — да.

— Так тяжело со Славкой было?

— Ой, Марин…

Ирка закатывает глаза.

— Не спрашивай. Сначала он вроде был на дрожжах нового счастья с той... ну, с которой трахался. А потом начал выкручивать мне нервы. Бесконечные придирки, претензии, передёргивания. Все не то и не так. А потом чёртов развод и раздел... Карпов реально меня с детьми раздел…

— Ну, как так, Ириш? это же его дети, — возмущаюсь, мысленно благодаря Бога, что Мамонтов не такой. — Как ты это только пережила, Ирих?

— Сначала стала биться…

Вздыхает она.

— А потом пришла к выводу: зачем? Пусть забирает. Единственное плохо — я всю жизнь не работала, домохозяйкой была. Вставать на ноги оказалось тяжело. Алименты Карпов платит копейки. А детей растить надо.

— Неужели совсем ничего не даёт?

— Больше алиментов — ничего. — Ирка пожимает плечами. — Ну и пусть. Это на его совести. Зато у меня теперь Ваня. И Ваня взял на себя ответственность за меня и детей. Он, конечно, звёзд с неба не хватает, но ничего страшного. Я на работу пошла, живём. Зато тихо и спокойно.

Слушаю её и думаю о своём.

О том, как мне с Савкой повезло.

О том, что мы до сих пор вместе.

О том, что я боюсь даже представить, что может случиться такое же.

— Ир, а что у них происходит? — спрашиваю в лоб. — С Карповым и Саввой?

Ирина смотрит на меня удивлённо.

— Мариш, а ты что, не знаешь?

— Не знаю. Савва не говорит, — отвечаю уклончиво, не хочу, что Ирина знала про раздел бизнеса.

— Ну…

Ирина мнётся.

— Карпов всегда выводил деньги из-под Саввы. По-тихому, по-мелкому. Наверное, Савве наконец надоело, и он перекрыл «краники».

— Что значит — выводил?

Удивляюсь.

— Ну, Марин…

Ирка смеётся.

— Ты что, реально ничего не знала? Твой муж тебя вообще ни во что не посвящает?

— Не посвящает, — признаюсь честно. — Никогда. Сейчас вообще молчит как партизан. У них там ещё эта история с падением с крыши, полиция, проверки... Он с ума сходит, а мне ни слова.

— Ой, с таким мужем, как Савва, можно жить как зашоренная лошадь.

Карпова качает головой.

— Ты знаешь, я всегда смотрела на вас и думала: какая у вас большая любовь, как вы счастливы. И радовалась, что хоть у кого-то есть настоящая любовь. Савка — мужик. Я знаю, бабы на него облизываются, но для него в этой жизни существуешь только ты.

Последняя фраза врезается в мою голову и пульсирует там, как заноза:

«Для него в этой жизни существуешь только ты».

Господи, как же мне от неё хорошо. И как же я боюсь это потерять.

Мы ещё немного болтаем, но мысли уже не здесь. Я смотрю на Ирку и думаю: у них тоже была любовь. Они тоже начинали счастливо. А потом — измена, развод, раздел, боль. Неужели это может случиться с каждым? Неужели нет ничего вечного?

Я не верю, что это может произойти у нас.

Просто не верю.

И не хочу в это верить.

Мы прощаемся с Иркой, я сажусь в машину и сразу набираю Савву.

— Савчик, ты где? — голос дрожит, хотя я стараюсь говорить спокойно.

— На объекте, Мариш. Потом ещё в полицию надо заехать, следователь вызвал. А что?

— Дома скоро будешь?

— Задержусь сегодня, — отвечает Сжигает.

И я в голосе мужа слышу усталость.