Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 17 – Мара Евгеника

— Сав, человек упал с крыши. Это же... Это же уголовное дело. Это проверки, штрафы, может быть, даже закрытие объектов, — начинаю тараторить, чувствуя, как у меня волосы на руках вздыбились. — Боже мой, Савва...

— Марин, спокойно. Ты вызовешь няню для Машки. Сама поедешь к нотариусу к десяти утра, — перебивает меня Мамонтов, вытягивая обратно в гостиную. — Там будет наш юрист, вы с ним пообщаетесь. Адрес я тебе сейчас дам.

— Савва, подожди…

Хватаю мужа за руку.

— Давай я лучше с тобой в полицию поеду. Вместе же спокойнее!

— Ма–ари–ин…

Савка сжимает мои пальцы.

— Всё неожиданно навалилось и катится снежным комом. Сначала Карпов со своим разделом, теперь это. Ты должна заняться документами. Поедешь к нотариусу и вместе с юристом решишь вопросы.

— Но… зачем? — спрашиваю, потому что не понимаю. — У нас же и так всё записано на меня. Часть бизнеса, недвижимость. Карпов не может ничего сделать без моего согласия.

— Мари–и–ин…

Саввка говорит внятно, чётко, но я чувствую — он что-то не договаривает.

— Надо посмотреть все документы. Оформить всё правильно. Да, оно записано на тебя, но мы состоим в браке. По закону всё, что нажито в браке, — наше общее. Но… Ты должна сейчас с юристом расписать, как будет делиться бизнес и недвижимость. Если муж переписывает на жену, или на детей. У нас же пятеро детей, Марин. Надо всё правильно оформить, чтобы потом не было проблем.

Смотрю на Мамонтова. В его глазах — усталость, тревога.

И ещё что-то, чего я не могу прочитать.

— Савва, ты точно мне всё сказал? Он смотрит на меня. Молчит секунду. Потом говорит:

— Не совсем. Но об остальном — позже.

— В смысле «позже»?

Чувствую, как внутри начинает закипать тревога. — Савва, говори сейчас.

— Марин, правда, потом. У меня нет времени на разговоры…

— Мамонтов, ты меня пугаешь...

Смотрю на мужа, и сердце пронзает заноза — острая и болючая.

Я знаю этот взгляд — он у него бывает, когда что-то серьёзное. Но…

Обычно Савка говорит сразу. А тут...

— Па–а–а–апа!

Машка орёт так, что стёкла дрожат.

— Какать хочу!

Савва подхватывает дочь на руки, как пушинку.

— Идём, принцесса!

— Папа, я теплю!

Мамонтов уходит с Марусе на второй этаж, а я остаюсь с вопросами.

Что он не договорил?

Что за «остальное»?

Почему «позже»?

Это «позже» повисает в воздухе, как туча перед грозой. И мне почему-то кажется, что эта гроза будет покруче Карпова и покруче мужика с крыши.

Думая, возвращаюсь за стол.

Ия с кем-то переписывается в телефоне.

Делаю глоток холодного кофе. Жду мужа.

Савва через время спускается вниз полностью собранным. На лице грозовая туча.

Подходит ко мне. Обнимает меня, прижимает к себе.

— Всё, Марин. Поезжай к нотариусу. А я в полицию. Вечером всё обсудим.

Он целует меня так, что ноги становятся ватным, и уходит.

А я остаюсь, ощущая, как тревога разрастается, заполняет каждую клетку.

Я знаю Мамонтова много лет и потому чувствую это кожей.

Но что? Что может быть хуже, чем падение человека с крыши и раздел бизнеса?

Внутри уже воет сирена. И остановить её я не могу…

Марина

После того разговора о Карпове и разделе бизнеса моя жизнь превратилась в адский марафон. Теперь я каждый день таскаюсь в офис, сижу с юристом, изучаю какие-то бумаги, которые для меня пока еще китайская грамота.