Книга Не делай этого…, страница 24 – Галина Колоскова

— Просчёт Явдохи был во времени года, – продолжала Дарья. – Она надеялась остаться безнаказанной, убивая мою семью осенью. Пора угасания, ухода. Время, когда очень сложно вернуться к жизни тем, кто за светлую сторону. Если бы… – Она на секунду замолчала, наверное, ужаснувшись мыслям, что всё могло быть иначе. – Но случилось по-другому. Через год умерла сама Явдоха, не успев подготовить почву для подселения. Ты не приехал на похороны.

— Я даже не знал о её смерти, – пожал я плечами, ни капли не сожалея.

Дарья усмехнулась:

— Пришлось обесточить деревню и перерезать кабель в твоём квартале, чтобы до тебя невозможно было дозвониться.

— Да? – Удивился я, не представляя, как это ей удалось.

— Ты не видел шоу, несколько суток творившееся в доме колдуньи. До сих пор мимо него не ходят не перекрестившись. Она не могла никому, кроме тебя, передать колдовство, уходить в ад Явдоха не собиралась, а оттого умирала мучительно долго. Этой ночью, в последние сутки седьмого месяца смерти ведьмы, я завершу её уход. Время весны – период обновления, и нечисти не возродиться, если свет не согласен её принять.

— Сегодня? – Я посмотрел на часы. – Уже почти девять. Я выпил, а значит, не смогу сесть за руль. Мишку подключать к этому неохота…

— И не нужно.

Девушка поднялась, осторожно опустив кошку на пол, подошла ко мне и положила одну ладонь на левый висок, а другую в район желудка. Я не слышал слов, что она произносила, примерно с минуту беззвучно шевеля губами. Дарья убрала руки, перекрестилась и, громко выдохнув, произнесла:

— Можем ехать, по дороге расскажу остальное.

Я почувствовал невероятную лёгкость, тяжесть в голове сменилась полным просветлением и уверенностью в собственных силах.

— Вот это да… антиалкоголь высшего уровня, – только и смог пробормотать я, забыв поблагодарить за очередное чудо.

Я быстро скинул костюм, сменив его на спортивные брюки и куртку, зачем-то напялил солнцезащитные очки, бейсболку и двинулся к выходу вслед за Дарьей. Она остановилась на пороге, посоветовав:

— Не удивляйся ничему из того, что сейчас увидишь. Сомнение и тревоги твои я убрала. Верь в то, что мы победим.

— Конечно, верю! – ответил я, не сомневаясь в собственных словах ни на секунду.

Девушка бросила прощальный взгляд на квартиру, в стенах которой несколько дней провела рядом с любимым человеком. Она помахала рукой Даше, пообещав, что никогда не забудет доброту кошки, и, смахнув слезу, вышла за дверь.

Книга снова лежала на середине резинового коврика. Дарья подняла её и с силой прижала к груди. Я мог поклясться, что услышал писк, а затем змеиное шипение. Лицо девушки перекосила волна боли, но рук она не расцепила, удерживая у сердца словно ребёнка ставший живым том.

— Закрывай дверь и спускайся, я буду ждать у машины, – сказала она и исчезла, но удивить меня больше, чем секунду назад, было уже невозможно.

— Пристегнись, – велел я скорей по привычке. Дарья улыбнулась, но ремень накинула, с трудом удерживая одной рукой книгу. – До деревни всего сто пятьдесят километров, но время такое, что на выезде из Москвы могут быть пробки, да и на дороге случается всякое. Может остановить полиция, или произойти что-либо непредвиденное.

— Все проблемы беру на себя. – Дарья отодвинула кресло чуть назад. – А вот от тебя потребуется концентрация на дороге. Сними очки и, ради Бога, не обращай внимания на ту мистику, что будет твориться. Никаких детей, стариков, коров, овец и прочей живности на трассе на самом деле не будет. Не раздумывая, дави на газ, переезжая нежить, и увидишь, как она рассыпается в прах.