Книга Развод. Я взлечу, а ты ползай, страница 15 – Галина Колоскова

Моя жизнь здесь! В пыли, в цифрах, в нервных звонках художникам, в спорах с монтажниками. Она тяжёлая. Она пахнет потом и цементом. Но она — настоящая. И она — моя!

Я встаю, отряхиваюсь. Завтра — переговоры с тем гениальным парнем из Нижнего, который боится ехать в Москву. Послезавтра — приёмка звукового оборудования.

Стройка идёт. И первый, самый главный камень в фундамент — это не кирпич и не бетон. Это я сама. Я очищаю себя от старой штукатурки чужих ожиданий. И медленно, кирпичик за кирпичиком, начинаю строить новую себя. Ту, которую уже никто и никогда не сможет назвать «музейным экспонатом»!

Три месяца пролетели как один долгий, непрерывный день. День, наполненный краской, нервными звонками, бессонными ночами над разработкой концепций. И вот настал вечер открытия.

Я стою в своём кабинете — уже не в бывшей кладовке, а в небольшом, но идеально организованном пространстве на втором этаже с видом на основной зал — и не могу сделать вдох. Простое, струящееся платье насыщенного тёмно-синего цвета, купленное онлайн в панике неделю назад, сидит идеально. Волосы, собранные в низкий, небрежный пучок, несколько прядей нарочито выбиваются. Макияж — только тушь и чуть-чуть тонального крема, чтобы скрыть следы бессонницы. Никаких украшений. Я — чистый лист. Фон для искусства, которое сейчас займёт центральное место.

За дверью слышен нарастающий гул голосов, звон бокалов, первые аккорды живой музыки — виолончелист играет современную композицию. Всё идёт по плану. Но внутри — тихая паника. Что, если никто не придёт? Что, если придут только из вежливости? Что, если вся эта затея — моя новая жизнь — окажется просто красивой иллюзией, карточным домиком?

— Алиса… — В дверь, не стуча, заглядывает Илья. Он в тёмно-сером костюме, белой рубашке без галстука. Быстрый, оценивающий взгляд скользит по моей фигуре. — Полный аншлаг. У входа очередь. Приехали кураторы из Тейт Модерн, которых я приглашал. И критика из «Коммерсанта». Пора выходить.

Его слова не обнадёживают. Как сводка погоды на сегодняшний день. «Пора выходить» — это не пожелание удачи, а констатация того, что старт дан, и теперь нужно вести корабль.

Я киваю, делаю глубокий, дрожащий вдох и выхожу из кабинета.

Меня накрывает волной, не просто звука, а энергии. Зал «Белого Шума» преображён. Мягкий, драматичный свет выхватывает из полумрака мощные, дерзкие работы. Гигантская инсталляция из ржавых металлических пластин и неона, созданная парнем из Челябинска. Серия гиперреалистичных портретов ветеранов чеченских войн, написанных женщиной из Грозного. Хрупкие, почти невесомые объекты из стекла и песка, рассказывающие об экологии Байкала. И центральный проект — ретроспектива забытого гения нулевых, Сергея Морозова, чьи провокационные видеоарты когда-то взрывали умы, а теперь кажутся пророческими.

Люди. Их так много. Я вижу лица — сосредоточенные, заинтересованные, удивлённые. Слышу обрывки фраз на русском, английском, итальянском: «…шокирующая прямота…», «…где она нашла этого Морозова?», «…это меняет правила игры…».

Ко мне подходит пожилой мужчина с седой бородой — знаменитый критик, которого я боготворила, учась в институте. Он берёт мою руку в плен мягких ладоней.

— Алиса, дорогая… Это больше чем выставка. Это — манифест. Поздравляю. Вы вернули нам память и дали голос тем, кого мы старались не замечать.