Книга Дурочка деревенская, страница 70 – Виолетта Иванова

— Я никогда… — он тяжело сглотнул. — Простите меня. Вы правы, я был молод и глуп. Увидел красивую девчонку и влюбился, не смог устоять перед своими желаниями. Вы и сами прекрасно меня понимаете. Такой девчонки я больше никогда не встречал.

— Настолько влюбились, что забыли о невесте? — невесело усмехнулся Михаил.

— Да, настолько. Я тогда вообще хотел избежать этого брака, но это была воля отца.

— Хорошо, — кивнул Михаил, — надеюсь, мы поняли друг друга. Запомните — я очень люблю свою жену, свою семью. Они — самое дорогое, что есть у меня, за них я просто убью любого, кто вздумает обидеть их. И мне не важно, кто это будет. Я порву любого, кто заставить их плакать.

— Я понимаю, — Олег наклонил голову. Потом мотнул ею и посмотрел на Красильникова. — Михаил Васильевич, можно вопрос?

— Ты про Антона? — Красильников все понял по его глазам. — Хорошо, отвечу. Да, Антон ваш сын. Я встретил Дашу, когда ему исполнилось пять. Мы поженились через год, она долго не могла принять другого мужчину после того, что было между вами. Но все позади. У нас прекрасная дружная семья. Антон знает, что он мне не родной сын. Но кто его отец — нет. Думаю, что решение о том, рассказывать ли о Вас сыну должна принять Дарья. А уж захочет ли Антон общаться с Вами — это его дело. Я препятствовать общению не собираюсь, никогда не навязываю своим детям и жене своих решений, всегда уважаю их выбор. Но напоминаю — я никогда не дам их в обиду. Антона я усыновил. Он мой старший любимый ребенок, мой наследник, для которого я сделаю все.

— Спасибо Вам, — голос Олега дрогнул. Он ожидал чего угодно, но не таких вот слов, от которых в его душе все перевернулось, в горле застрял ком, а глаза подозрительно увлажнились. — Я обязан Вам всем.

— Олег Витальевич, я слышал, что вы объявили о скорой свадьбе с Ириной Ключниковой. Так вот, постарайтесь, чтобы это не задело мою семью.

— Нет, Михаил Васильевич. Я к этому не имею никакого отношения. Мы вправду с отцом думали, что…

И Олег вдруг решил рассказать Михаилу все, что связано с семьей Ключниковых, об «испытательном» сроке, о том, что у них ни разу не было «интима», к чему Ирина так бурно подталкивала. Он просто говорил, рассказывал, как старому приятелю, старшему товарищу, который выслушает, поймет и поможет. Что-то такое было в Михаиле — надежное, чисто мужское, от него шла сила, уверенность, ему хотелось верить. Возможно, это был выход, рассказать ему все.

— … об остальных подробностях можете спросить у отца. Он что-то затевает. Боюсь, что это будет не слишком законно и опасно для него.

— Спасибо, что рассказал. Я не ошибся в Вас.

Михаил улыбнулся скупой мужской улыбкой, набрал на селекторе, что стоял у него на столе, номер.

— Валерий, попроси господина Проскурина-старшего зайти в мой кабинет.

Через минуту отец снова вошел в кабинет, с тревогой глядя на сына.

— Не переживайте за своего сына, я не тронул его, — усмехнулся Михаил. — Мы с ним поговорили и обо всем, думаю, договорились, поняли друг друга. Но я не об этом. Думаю, что нам следует поговорить о господине Ключникове. Я не хотел бы, чтобы его действия задели не только наш с вами совместный проект, но и личную жизнь моей семьи.

Виталий строго посмотрел на сына, который снова виновато опустил голову. Потом вздохнул, принимая тот факт, что лучше найти еще одного союзника в войне с Ключниковым, у которого тоже есть связи.