Книга Урок предательства, страница 65 – Ляля Прах

Я улыбнулась. Не ему. Себе. Тому, как точно он попал. Не в сердце – в самоощущение. Я действительно пьяню. Не вином, не духами, не словами. Самим фактом своего присутствия. Я – брожение в чужой крови. Я – легкое головокружение, которое списывают на смену погоды. Я – то, после чего мир кажется чуть более резким. В фокусе.

Он это сформулировал. Я это знала. Теперь у нас есть общий язык.

Я встала. Босиком по холодному полу – люблю этот контраст между теплом постели и отрезвляющей прохладой мрамора. Подошла к окну. Распахнула. Париж дохнул на меня выхлопными газами, круассанами и чьими-то духами с нижнего балкона. Я вдохнула в ответ. Мы обменялись любезностями.

Завтрак я заказала в номер. Не из лени. Из нежелания делить утро с кем-то, кроме себя. Круассан, кофе, апельсиновый сок. Я ела, стоя у окна, глядя на крыши, на трубы, на голубей, которые вели какую-то сложную политическую игру на карнизе соседнего дома. Я не думала о нем. Я думала о голубях. О том, как забавно они топчутся, выясняя, кто главный. Почти как люди. Только без иллюзий.

Одеваться я начала в одиннадцать. Не потому, что опаздывала, – я никуда не опаздываю, мир подстраивается под меня, а не наоборот. Просто в одиннадцать свет в этом номере падает именно так, как нужно: подчеркивает линию ключиц, играет в волосах, делает глаза почти прозрачными.

Белое платье. Конечно. Белый – это не цвет. Это заявление. Это способ сказать: «Я – чистый лист, на котором вы можете написать все что угодно. Но чернила исчезнут, как только я решу, что игра окончена». Он это понимает. Он сам носит белые рубашки. Мы оба знаем цену незапятнанности.

Жемчуг. Не бриллианты. Бриллианты – для тех, кто хочет, чтобы их заметили. Жемчуг – для тех, кто хочет, чтобы их разглядывали. Вглядывались. Искали глубину там, где ее, возможно, нет. Или есть. Это уж как посмотреть.

Браслеты. Его. Я не снимала их даже во сне. Не из сентиментальности. Просто они перестали быть подарком. Они стали частью анатомии. Как родинка. Как шрам. Как воспоминание, которое уже не принадлежит тому, кто его оставил.

Я вышла из отеля и на секунду замерла на ступенях. Солнце ударило в глаза. Я подставила ему лицо. Закрыла глаза. Стояла так, пока веки не перестали просвечивать алым. Люди обтекали меня, как вода – камень. Я была островом. Маленьким, независимым государством со своей валютой и своими законами.

Куда идти? Я не знала. И это было прекрасно. Никаких планов. Никаких «надо». Только город и я. Два хищника, которые присматриваются друг к другу, решая, кто кого приручит. А пока я просто шла. По Парижу. По своей жизни. Оставляя за собой невидимый след. Как комета. Как воспоминание о белом платье. Как обещание, которое я, возможно, когда-нибудь выполню. А возможно – нет.

В этом и есть искусство. Не выполнять обещания. Но давать их так, чтобы тебе верили. Снова и снова.

Я пошла в сторону Люксембургского сада. Не потому, что хотела именно туда. Просто ноги сами выбрали направление. Я доверяю своему телу. Оно умнее головы. Голова вечно все портит: анализирует, сомневается, ищет подвох. Тело просто живет. И сейчас оно хотело зелени, фонтанов и мраморных статуй, которые смотрят сквозь века с выражением вежливого безразличия.

В саду я села на скамейку у фонтана. Достала книгу. Не для того, чтобы читать. Для того, чтобы создать композицию. Девушка в белом с книгой у фонтана. В Париже. В субботу. Слишком идеально, чтобы быть случайностью. Я – перформанс. Я – живая картина, в которую каждый прохожий может вписать свой смысл. Мать, гуляющая с ребенком, увидит умиротворение. Студент-художник – композицию. Одинокий мужчина на соседней скамейке – приглашение.