Книга Несбывшаяся любовь, страница 73 – Марина Эльденберт

— Иди ты, — ответил он и зашагал в противоположном направлении.

— Мне нужна правда!

Мы с сыном молчали всю дорогу до особняка Огнинского. Он все еще злился на меня, я переваривала и проживала слова, которые высказала Виктору. Вроде все решила и не собиралась от них отказываться, но понимала, что надо было все сделать по-другому. В более спокойной обстановке. Что за день вообще такой? Или месяц? Нужно было заканчивать эту эпопею с Бёрном, потому что пока я рядом с ним, у меня вся жизнь переворачивается с ног на голову. Он как дурной знак! Я даже с сыном поссорилась, а Рус — самый дорогой и близкий мне человек.

Впрочем, наша с ним игра в молчанку закончилась аккурат на моменте, когда мы приехали и вошли в дом. Тогда-то Руслан требовательным тоном сказал то, что сказал.

— Я давал тебе время, мам. Рассчитывал, что ты сама решишь рассказать правду. Наберешься смелости, что-то вроде этого. Но ваши отношения с отцом касаются и меня тоже. Поэтому мне нужно знать, что между вами было, и что есть сейчас.

Руслан сложил руки на груди и смотрел на меня с мрачной решимостью, чем в очередной раз напомнил мне Виктора. Удивительно, что до возвращения Огнинского я не замечала их поразительного сходства, а оно было, и еще какое. Но, наверное, это было нормально, потому что мой сын вырос, почти стал мужчиной. Хотя почему — почти? Уже девочек защищает. Герасим Симонов даже на меня произвел неизгладимое впечатление со знаком минус. Пусть я была против драк и вслух никогда бы этого не сказала, но он получил заслуженно.

Я тяжело вздохнула и кивнула в сторону лестницы:

— Давай поднимемся к тебе и поговорим.

В конце концов, он был прав насчет того, что ему нужно все знать.

Уже в комнате Руслана я опустилась в удобное компьютерное кресло, а он — на край кровати, лицом к лицу ко мне. Рассказывать о своем прошлом, о прошлом, которое я хотела бы забыть, пятнадцатилетнему сыну было непросто. Наверное, в какой-то миг я попала в ловушку всех родителей — наши дети слишком быстро растут. Не то, чтобы я хотела, чтобы Рус оставался ребенком, я понимала, что течение времени невозможно ни замедлить, ни остановить. Просто мне хотелось, чтобы он оставался в беззаботном детстве как можно дольше. Жил свою жизнь, не зная о моих ошибках. Мне действительно хотелось быть идеальной хотя бы для него, если для себя это никак не получалось.

— Я считала, что тебе не нужны подробности наших отношений с Виктором, — начала я после недолго молчания, — потому что расстались мы не очень хорошо. Я злилась на него, возможно, ненавидела. Еще больше любила, и за это ненавидела уже себя. Поэтому не хотела переносить на тебя все свои чувства. Они не имели никакого отношения к тебе и твоему общению с отцом.

— Но они имели, — возразил Рус. — Потому что я твой сын.

— Скажем так, — попыталась я объяснить, — я хотела, чтобы ты составил о нем собственное мнение. Зная о том, как сильно ты мечтал о папе в детстве, я хотела, чтобы ты сам разобрался, как тебе с ним общаться.

— Мам, без твоей истории образ будет незавершенным. Он изменил тебе? С девушкой Симонова-старшего?

Я поперхнулась воздухом.

— Как ты понял?

— Сопоставил факты, — помрачнел Руслан, — и твой характер. Мне кажется, ты не из тех, кто такое прощает.