Книга Несбывшаяся любовь, страница 54 – Марина Эльденберт

Когда я уехал из России, я сосредоточился на карьере, и сам себе не мог ответить на вопрос, почему меня так кроет, когда я случайно проезжаю мимо какой-нибудь такой площадки в Штатах. Тогда во мне не хватало сил и смелости признаться себе, что мне это нужно. Насколько мне это нужно. Почему мне это нужно.

Потому что я видел с Романой семью. Еще тогда, до отъезда.

Только с ней я семью и представлял.

Но пошел на поводу отца и по собственной воле ото всего этого отказался, а сейчас меня распирает от чувств, которые я задолжал им за все эти годы. И себе в том числе, поэтому когда она спрашивает, почему я не могу думать ни о чем кроме секса, ответ очевиден. Я ее недотрахал за шестнадцать лет такое количество раз, что странно, как вообще держался до недавнего времени.

— Не можешь, — сердито сказала она и уперлась ладонями ему в грудь. — Виктор, пусти!

— Ромашка, давай уже признаем, что нас тянет друг к другу. Мы взрослые люди, так какого хрена?!

Она плотно сжала губы, но потом все-таки ответила:

— У меня ощущение, что я с тобой не взрослая, а та самая девчонка, которой была, когда мы расстались. По крайней мере, чувствую я себя с тобой именно так. Если верить психологам, наши отношения остановились в той точке, мы до конца все не выяснили, поэтому я веду себя так, как будто мне девятнадцать. И, можешь мне поверить, мне это совершенно не нравится!

Она сказала это с таким серьезным и сердитым видом, что я на мгновение замер. Пожалуй, за все это время, за все время наших разборок в современности, это был самый большой шаг. Гораздо больший, чем секс тогда, на причале. Хотя тот разговор тоже был достаточно откровенным, но я тогда говорил больше, и мы говорили не столько о нас, сколько о Монахе, о Тени, обо всей этой херне.

Поэтому я ее отпустил и отступил на несколько шагов, позволяя решать, что делать дальше.

— Я не собирался тебя покупать, — сказал я. — Я просто хотел помочь.

— И?

И мне удалось кое-что узнать. Я не стал ей этого говорить, потому что иначе наш разговор свернул бы совершенно в другую сторону, опять. А я не хотел сейчас говорить о проблемах, я хотел говорить о ней.

— И помог, — я пожал плечами. — Ты мне ничего за это не должна, или что ты там себе надумала. Если бы я хотел на тебя давить, я бы сделал это через Руса. Так проще.

— Так смертельно опаснее, — с ее губ сорвался смешок. — Если бы ты пытался надавить на меня через Руса, я бы тебя убила.

— Звучит действительно опасно. Ты способна на убийство, Ромашка?

— Не смешно.

— А я и не смеюсь.

То, что она способна за сына порвать, я понял еще тогда, на причале. Потом повторно, когда она созванивалась со своей ассистенткой, чтобы отложить все бизнес-дела на потом. Для ее всегда был важен он. Важнее нашего сына в ее жизни человека не было. Наверное, я бы хотел, чтобы меня так любили.

— Поэтому можешь возвращаться к себе и спокойно заниматься тем, чем ты там занималась.

— Можно я приглашу Ваню?

— Ваню?

— Да, это моя подруга, ты ее наверняка помнишь…

— Эту сумасшедшую? Иванну Островскую?

— Она не сумасшедшая, — тут же ощетинилась Романа, и с ней так было всегда. За тех, кто входил в ее круг, она готова была загрызть. Я сам себя из этого круга вычеркнул, так что все вопросы теперь исключительно к себе.