Книга Несбывшаяся любовь, страница 33 – Марина Эльденберт

— А из тебя ужасная лгунья, Романа. Даже странно, что отец тебе поверил.

— Он поверил тому, что хотел.

— На хрен отца! — рявкнул он, пальцами сжимая и потирая мой клитор. — На хрен всех твоих мужиков! Ты ж ради секса встречаешься с этим Романом. Так вот никто из них не сравниться со мной. Потому что ты моя, Ромашка. Всегда была моей и останешься ей.

Его слова звучат как какое-то предсказание. Словно клятва. Он двигает пальцами там, внизу, и во мне не остается сил сопротивляться наслаждению, которое наступает на меня с мощью огненного смерча. Меня будто подкидывает над кроватью, закручивает в этом вихре и швыряет в неизвестность, раскрывающуюся разноцветными кругами под приоткрытыми веками. Меня накрывает таким острым оргазмом, которого у меня не было очень давно. Если вообще когда-либо был! Словно в прошлом Виктор сдерживался, а сейчас отпустил себя на полную.

А может, мы оба изменились.

Я почувствовала, что он меня больше не удерживает, и отползла на другую сторону кровати. Виктор же поднес руку к своим губам и облизал пальцы, на которых все еще была моя смазка и мой аромат.

— Попроси о продолжении, — приказал он, глядя мне в глаза, а потом взглядом указал на возбужденный член, который только чудом не порвал ткань боксеров.

Я вернулся поздно и уже собирался спать, но вышел подышать ночью. Просто, мать его, вышел подышать на балкон. Когда услышал гортанные стоны. Сначала мне показалось, что у меня глюки, или что я просто долбанулся головой, когда меня выкинули с балкона. Потому что это былиее стоны, стоныудовольствия, и звучали они в точности так же, как я запомнил. Меня мигом отбросило в прошлое, в котором у нас с Ромашкой все было более чем горячо, а после выдернуло обратно в реальность, и в этой реальности я бросился в коридор, позабыв, мать его, даже накинуть халат. Потому что мне показалось, что она с кем-то трахается, и при одной только мысли об этом перед глазами упала красная пелена.

А Романа… Романапросто спала. И, что самое паршивое, я понятия не имел, кто ей там снится. Основное отличие снов от реальности в том, что в реальности все сразу понятно. То есть если бы я увидел с ней реального мужика, он бы уже лежал с вывернутой челюстью где-нибудь на лестнице.

Что делать с мужиком из ее сна? Особенно если это тот самый хмырь из ресторана, который умудрился еще и обрычать людей Германа, когда они забирали ее сумку.

Первой мыслью было оттрахать ее так, чтобы ее сны перестали быть настолько сочными, чтобы она забыла вообще обо всех, кроме меня. Но она умудрилась проснуться и выглядеть при этом настолько соблазнительно, что я сам забыл обо всех, кроме нее. А впрочем, наверное, так было всегда: я всегда пытался забыть ее с другими.

Но у меня не получилось.

Злость внутри полыхнула с новой силой — на этот раз на себя самого. За то, что при виде нее я действительно забываю всех женщин. За то, что единственное, о чем я могу думать — это ее сладкие стоны и то, как сладко было врываться в это хрупкое податливое тело.

Да блядь!

Я, кажется, нес какую-то чушь про то, что она разбудила весь дом, и мне даже удалось ее смутить. Смутить, выбить почву у нее из-под ног, заставить снова почувствовать себя хрупкой и уязвимой. Снова — потому что в отличие от той девочки, которую я оставил здесь, сейчас в ней не было ни капли хрупкости. Она казалась несгибаемой, жесткой и настолько уверенной в себе, что рядом с ней у многих мужиков яйца просто до горла поджимались. У этого ее Романа сто процентов поджимались, она же его размажет и не заметит — неужели она не понимает?