Книга Несбывшаяся любовь, страница 31 – Марина Эльденберт

От бассейна снова донеслись крики и плеск. Несмотря на то, что было уже девять вечера, Рус с друзьями веселились как могли. В городе стояла жара, поэтому уходить от бассейна они не планировали, и я не могла их за это винить. После таких счастливых дней для Руслана я начинала ненавидеть Виктора чуточку меньше. К тому же, сегодня я работала из дома, а работа всегда помогала мне расслабиться и почувствовать себя в своей тарелке.

Поэтому и засыпала я тоже вполне себе счастливая, с чувством выполненного долга и радости за сына. Кто же знал, что подлянку мне подкинет то, что должно меня восстанавливать и давать силы, а именно — сон. Возможно, я допустила ошибку, когда решила спать с открытым окном, не включая кондиционер. Возможно, была виновата духота или же то, что мне сегодня удалось впервые по-настоящему выдохнуть за все это время.

Но…

Мне вдруг приснился наш с Виктором первый раз. Он произошел в этом самом доме, в его комнате. Я была девственницей, но он сделал все так аккуратно и нежно, что боль не перебила чувственные ощущения, напротив, добавила какой-то остринки, от которой жар в самом низу живота набирал обороты, собираясь первыми томительно-сладкими спазмами. Виктор сжимал мои запястья и двигался во мне, то ускоряя темп, то замедляясь, я чувствовала, как он скользит во мне, растягивая, наполняя собой, и этот взгляд глаза в глаза…

Я проснулась от собственного гортанного стона и от того, что каким-то образом закинула руки над головой на подушки. Как я умудрилась сделать это во сне — непонятно, да и неважно. Я была вся мокрая. Везде. Одеяло сбитым комком валялась на полу, а пижамка на моем теле сейчас казалась абсолютно лишней.

Я сглотнула, потянулась за стаканом воды и села на постели. И чуть не заорала, когда увидела в дверях своей спальни Виктора. Понятия не имею, сколько было времени, но он стоял в одних боксерах, на которых весьма ощутимо выделялся огромный бугор. Я помнила, насколько он огромный, поэтому сейчас покраснела, к счастью, здесь было достаточно темно, чтобы он не увидел моих полыхающих щек.

— Ты что здесь делаешь? — хрипло спросила я. Голос получился низким и тяжелым, грудным. От сна, разумеется, от чего же еще!

— Ты слишком громкая, Романа, — Виктор всегда звучал как дракон, рычащие нотки в его интонациях напоминали мне о его звериной натуре, о сути хищника. — Подозреваю, что ты перебудила весь дом. Клянусь, они подумали, что я делаю с тобой что-то очень жестокое. Или непристойное. Или и первое, и второе вместе.

Я бы покраснела еще сильнее, но сильнее было уже некуда. Каким-то образом ему удалось в этот момент заставить меня снова почувствовать себя не взрослой самостоятельной женщиной, а восемнадцатилетней девчонкой.

— Подозреваю, что так показалось только тебе, — ответила я, постаравшись исправить свой голос на обычный спокойный и деловой тон. Получилось отвратительно. — Уходи, Виктор.

Еще бы он меня послушался. Он не просто не ушел, он шагнул в комнату и приблизился к постели. Я не успела даже отпрянуть или сказать хотя бы что-то, когда кровать прогнулась под его весом, а я оказалась под ним, с заведенными над головой руками.

Меня словно обожгло его близостью. Потому что наши тела подходили друг другу, как два идеальных пазла. По крайней мере, я так помнила. Я так чувствовала. Меня повело от этого ощущения. Повело от его мускусного запаха, смешанного с цитрусовым ароматом геля для душа. Грейпфрут. Это был грейпфрут, потому что в благоухающую кислинку вмешивалась капелька горечи. Как в наши с Бёрном отношения. В них словно всегда оставалось место для этой горечи. Для боли, которую мы причиняли друг другу.