Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 80 – Саммер Холланд

— Не жалуюсь. Скажи, как тут, на улице? Достаточно спокойно?

— Пока да, – таинственно отвечает Карл. – Но люди нервничают.

— И что их беспокоит?

После недолгой паузы – Карл выглядывает на улицу, где до сих пор спорят Кемал и Ламия, – он возвращается взглядом ко мне.

— Не всем нравится, как вы решили вопрос с «Кирпичами», – медленно произносит оружейник. – У этих ребят плохая репутация в нашем квартале, и когда люди увидели, что Роберт Кэмпбелл вышел на сбор вместе с худшими из них, они заволновались. Вы казались им более надежными.

Это официально. Мы – идиоты. Каждый здесь знает, что Сэм и его друзья торгуют наркотой. Каждый, кроме нас самих.

Почему, принимая в банду всех «Кирпичей», кто попросился, мы не провели элементарную проверку?

Карл буравит меня взглядом, ожидая ответа. Черт. Сам с собой я поругаюсь после, а пока нужно просто принять правду: мы облажались. Главное, больше не повторять.

— Можешь им передать, что переживать не стоит? – прошу я. – Это временная мера, и люди могут быть спокойны: наши принципы не меняются.

— Ты уверен?

Вопрос, хоть и произнесенный ровным, безэмоциональным тоном, выдает напряженность не самого Карла, а всего района.

Я выдерживаю пристальный взгляд.

— Абсолютно. У нас есть план.

— Хорошо, – кивает он, явно удовлетворенный этим ответом. – На днях Тристан хотел сделать заказ… Скажи, чтобы пришел ко мне, как будет время. У меня есть информация.

— Обязательно, – усмехаюсь я. – Он зайдет.

Единственное, что может перебить чувства Тристана к очередной бедной девушке, – его многолетняя любовь к оружию. Еще в детстве, как только он понял, что не сможет справиться со своими обидчиками кулаками, начал искать варианты понадежнее. И уже через полгода каждый, кто хотел назвать его Багетом – за спиной, конечно, – сначала оглядывался.

Когда я выхожу на улицу, Кемал и Ламия уже приходят к чему-то общему – по крайней мере, выглядят так, будто ждут меня вместе. Теперь можно не стоять подальше.

— Все как договорились, – произносит Кемал, – только мы с Рами будем прикрывать тебя, изображая парочку на свидании. Так точно никому в голову не придет, что мы там по делу.

Его идея неплоха: вдвоем они могут даже зайти на чужую территорию. Все знают, что у нас в банде нет девушек, и все знают, что Кемал – тот еще ходок. Очень удобно.

— Хорошо, тогда разделяемся, – киваю я в сторону парка. – Рами, спасибо за помощь.

— Она была против, – не дает ей и рта открыть Кемал. – Тебе для информации.

Шутка выходит совершенно неожиданной, я не успеваю даже понять, что она неуместна, и захожусь тупым бессмысленным смехом.

— Честное слово, вот если бы ты была за, я бы напрягся.

Ламия сверкает глазами еще раз – теперь на меня – и тянет Кемала за рукав.

— Идем уже, – просит она. – Мы слишком долго стоим посреди улицы.

Они идут к парку впереди – я держусь в доброй дюжине шагов, будто бы не с ними. Уже зайдя внутрь, мы разделяемся окончательно: Кемал обнимает Ламию за талию и ведет вглубь парка, мне же достается узкая тропинка вдоль высокого кирпичного забора, полностью изрисованного граффити, который плавно переходит в кладбищенский.

В прошлом году вышла дурацкая реклама компьютеров, оказавшаяся настолько прилипчивой, что до сих пор иногда крутится в голове. На первый взгляд в ней мало смысла, но позже он таинственным образом проявляется.