Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 82 – Саммер Холланд

Еще раз внимательно оглянувшись – кажется, никого, – я перемахиваю через забор и приземляюсь прямиком на вросшую в траву каменную плиту.

— Простите, – бормочу именам на ней я и так же вдоль стены направляюсь к выходу.

К моему облегчению, внутри кладбища никто не дежурит: то ли «Стволы» и «Кирпичи» не верят, будто через него можно пробраться к притону, то ли думают, что у нас самих духу не хватит тревожить мертвых.

Лично мне всего хватает. Проходя мимо старых камней, в которых выбиты буквы, ставшие нечитаемыми за последние сто лет, я боюсь только, что меня заметят.

Смотрителя вокруг тоже не видно. На все кладбище ни одного живого человека, да и от мертвых за это время остались лишь кости. Редкие деревья почти не закрывают вид – из нескольких точек на моем пути все просматривается аж до противоположного забора. И единственное, за чем могут прятаться люди, – высокие каменные памятники с фигурами ангелов на вершинах.

Судя по их количеству, богачей Лидса образца прошлого века можно по пальцам пересчитать. А мне еще рассказывали, какой прекрасной и удивительной была жизнь, когда заводы и фабрики города блистали на пике процветания.

Далеко не для всех, раз уж люди не могли позволить себе достойно похоронить близких. Я прохожу мимо старых могильных камней, на которых минимум по пять имен, а кое-где и больше. Эдвардианский Коттингли Тауэрс для мертвецов.

С каждым шагом мне все меньше нравятся собственные мысли, так что, когда я наконец приближаюсь к северному выходу, накатывает облегчение, хотя самое сложное только начинается.

Выйти через ворота нельзя: во-первых, смотритель очень удивится, а во-вторых, со стороны притона будет заметно. Остановившись почти у самого края забора, выглядываю наружу.

Вот они – у старого дома, на другой стороне дороги, стоят двое. Один – из тех, кто решили перейти к нам. Как же его… Эрни? Отсюда не слышно их разговора, зато теперь я могу понять, что это за дом, а главное – с какой стороны у него задний двор.

Там тоже есть забор, но, чтобы к нему попасть, нужно пройти вдоль широких и отлично просматриваемых ворот и пересечь забетонированный заезд. Я оглядываюсь, пытаясь понять, как бы провернуть это незаметнее…

Точно. Здесь, ближе ко входу, памятники стоят плотнее, да и деревья между ними высажены толстые, с разлапистыми низкими кронами. Можно рискнуть.

Чуть отойдя назад, начинаю аккуратно и неторопливо, следя и за кладбищем – вдруг я упустил что-то, – и за воротами, пробираться мимо памятников. Когда наконец заезд заканчивается, двигаюсь еще медленнее.

Надеюсь, Кемал и Ламия в парке найдут чем заняться, пока я трачу кучу времени на каждый шаг. Пробираясь от одного памятника к другому, замечаю, что Эрни с приятелем заходят в дом. Это хорошо: теперь в том месте меня может увидеть только смотритель.

Надо было попросить кого-то другого сходить, например, Тристана. Он не такой высокий и куда более ловкий. Правда, не уверен, что в случае чего он сбежал бы или вообще повел себя осторожно. По мнению Тристана Буше, настоящие парни скорее умрут, чем сдадутся.

Слава богу, в последние дни не было дождя, и я могу тихо передвигаться по сухой земле. Сам не слышу собственных шагов: их глушит трава. Противоположный край стены уже совсем близко, и остается всего ничего, когда я замечаю движение краем глаза и застываю на месте.