Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 239 – Саммер Холланд

— Возьми, – хрипло говорит Лили.

Ей нужно уехать со мной. У нас есть сутки. Я накрываю ее руку вместе с сигаретами ладонью и нахожу в себе смелость посмотреть ей в глаза.

— Нам хватит денег, чтобы начать новую жизнь, – говорю я. – Мы можем выбрать Манчестер или Бирмингем. Даже Лондон.

— Возьми сигареты, – повторяет она.

Лицо заплаканное, но больше у Лили нет слез. Она смотрит на меня с отвращением, словно я ее предал. И от этого внутри вместо мертвого осознания поднимается настоящая истерика.

Я забираю пачку, и она тут же отдергивает руку.

— Езжай без меня.

— Лили, – начинаю задыхаться от ужаса я. – Пожалуйста, не нужно. Мы можем пережить это вместе.

— На нас никто не нападал, – жестко отвечает она. – Ты все придумал.

— Я не знал.

— Ты обещал, что мы будем в порядке. Что не умрем. Ты столько всего мне наобещал, Феликс…

— Я не знал, – беззвучно повторяю я.

— Не хочу тебя больше видеть. Если бы не ты и твоя банда, Люси была бы жива. Мур был бы жив.

— Лили…

— Уезжай без меня, – по ее лицу снова катятся слезы, – пока я сама тебя не убила.

— Прости, – опускаю голову я. – Прости, что подвел. Я люблю тебя.

— А я тебя боюсь.

Коттингли Хайтс, 17-й этаж

Мы с Тристаном дотаскиваем друг друга до дома. Это занимает пару часов: то я падаю, то он. Все произошедшее до сих пор не кажется настоящим, хотя я сама касалась руки Люси. Я видела, что она мертва.

От очередного воспоминания о выстрелах меня выворачивает прямо на дорогу. Я не выдерживаю стоять на ногах, опускаюсь на колени, а Тристан держит меня за волосы и не дает упасть в грязь окончательно. Когда нахожу в себе силы подняться, мы не проходим и двух кварталов, как ноги подкашиваются у него.

Прохожие шарахаются от нас, грязных, вымазанных в крови, которая смешалась с пылью. Мы не разговариваем друг с другом и оба хотим только одного: добраться домой.

Меня не оставляет надежда, что там все закончится. Я упаду на свою кровать, усну и проснусь в другом мире. Прежнем, где все живы и счастливы. Где я поздравляю Мура с помолвкой, а Люси обещает Тристану поцеловать его.

У самого дома мы так же молча расходимся. Даже не прощаемся: сил говорить нет. Я поднимаюсь на свой этаж и вдруг думаю: а как он дойдет? Сможет ли? Стоило бы вернуться и проверить, но дверь в нашу квартиру выглядит такой манящей.

За ней будет уютно и тепло. Там не существует смертей. Я спрячусь под одеяло, и реальность никогда меня не найдет. Никто не найдет.

Как я скажу Ламии? Они дружат с детства. Они были вместе всегда. Как я посмотрю ей в глаза и сообщу, что Люси сама побежала навстречу пуле? Что она придумала план, пока мы не делали ничего?

Дома я закрываю дверь и ложусь на пол прямо там, на пороге. Умоляю квартиру сделать так, чтобы мне было легче, но ничего не помогает. Здесь все становится только реальнее, а бежать уже совсем некуда. Слезы катятся неостановимо, я даже не пытаюсь успокоиться и позволяю себе валяться тряпкой, бесформенной, скатавшейся, бессмысленной.

Вспоминаю Люси живой. Еще с длинными волосами и в простом розовом платье. Она казалась пугливым олененком, в школе шарахалась от меня, пока Ламия нас не подружила. Она была нашим голосом разума. Хранителем секретов. Самой верной подругой.

Невольно хватаюсь за руку, там, где набиты три буквы L. Осталось всего две…