Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 238 – Саммер Холланд

— Ты работаешь с «Уорренами», – понимаю я.

— Естественно.

— Тогда почему ты не предупредил, что они собираются нас размотать?

— Потому что они не собирались, ебанат ты натрия. Это только вам надо быть самыми большими хуями на районе, а здесь люди делают настоящий бизнес.

— Но они взяли Ханслет.

— Да. Транспортную развязку. Вы тут при чем?

Теперь до меня доходит ужасная правда: Эрни не обманывал нас, когда говорил, что не знает. Он начал врать, чтобы я перестал его бить. И только потому, что мне не хватило мозгов послушать и понять, говорит ли он правду.

После «Стволов» я до того уверился, будто все вокруг спят и видят, как раскатать нас в пыль, что даже не подумал, может ли это быть иначе.

Это все было зря.

Мур и Люси умерли из-за того, что я хотел не выяснить правду, а получить подтверждение собственной паранойе.

Я сам подставил их под пули.

— В прошлый раз я с трудом прикрыл твою задницу, – с холодной яростью говорит Альфред. – Этот будет последним, потому что никакие деньги от твоих цветочников и забегаловок не перекрывают проблемы, которые ты мне приносишь. Я больше тебе не помощник, Феликс.

— Сдай меня. Я сяду, – предлагаю я. – Давай прикроем остальных, это главное. На меня похуй.

— Ну да, мне делать нехуй, как сажать местную рок-звезду. Кто после этого будет со мной работать?

— Чушь, я не…

— Ты вообще в курсе, что происходит в городе?! У тебя имя громче Тони Блэра. Сраный Робин Гуд из высотки. Нет, мы сделаем по-другому: свали отсюда. Пересиди год-два, остуди голову, почитай книжки и научись думать. Как вернешься – я тебя пристрою. Будешь у меня знаменем свободы.

Из всего этого я понимаю только одно: мне действительно нужно уехать. Поворачиваюсь к Лили – конечно, надо забрать ее с собой, – но она смотрит на меня с таким ужасом, что по коже бегут мурашки.

— Так, – поднимается Альфред. – Успокоились все. И я тоже.

Он проходится между нами, проверяет тела «Уорренов», морщится, когда узнает Мака.

— Сейчас вы встаете и уебываете отсюда, – наконец говорит он. – Все, кто живой… А это трое. Ты, Феликс, уебываешь совсем, только номер мой сохрани.

— Я не уеду без нее! – срывается Тристан. – Это моя Люси!

Альфред тяжело вздыхает, но его лицо смягчается. Он скрывается за колонной – в стороне, где тот сидит, и я слышу его голос, такой тихий, что почти не разобрать слов.

Мои глаза прикованы к Лили. Она медленно поднимается, сначала на колени, а потом уже, цепляясь за край колонны, встает в полный рост. Пошатываясь, она выходит на улицу, но по дороге останавливается, пальцами разрывает угол коробки с подписью Marlboro и вытаскивает оттуда пачку.

Тристан выходит тоже. Его руки покрыты кровью, а в глазах зияет страшная пустота. Альфред придерживает его за плечи и, когда отпускает, провожает встревоженным взглядом.

— Поднимайся, – приказывает мне он. – У тебя сутки, чтобы уехать.

Я вдруг понимаю, что не могу. Как оставить здесь Мура? Ведь тогда его родителям скажут, что он умер в бандитской перестрелке, и им будет казаться, будто сын в чем-то виноват.

Альфред не дает мне задержаться. Он толкает меня в плечо, бьет по лицу и переходит на крик:

— Сваливай, я сказал!

Не помню, как оказался на улице. Наверное, голова совсем отключилась. Очнулся, когда увидел пачку сигарет у себя перед носом.