Книга Завтра наступит дважды, страница 70 – Лера Лебедь

Оксана замерла.

— Что?

— Ты меня доводишь постоянно! — Эдик развернулся к ней. Рука с сигаретой дрожала. — Не уважаешь! Ты же знаешь, как я тебя люблю! Знаешь. И каждый раз делаешь мне больно. Нарочно! Сошлась с этим придурком! С сынком маминой подруги! У которого всё зашибись! Всё по маслу! Всё по струнке! А я⁈ Я что⁈

Он кричал. Махал руками. Лицо покраснело пятнами. На шее вздулась жила. Сигарета догорела до фильтра, обожгла пальцы. Он даже не заметил.

— Я простой парень. — продолжал он. — Я её люблю! Искренне! Честно! А она мои чувства в грязь втаптывает! Ушла к более успешному! К правильному! Любовь моя никому не сдалась!

Оксана слушала. Лицо каменное. Только губы дрожали. Потом сказала тихо:

— Мстил бы мне. При чём тут Полина?

Эдик посмотрел на Полину. Она смотрела на него. В упор. Не отводя глаз. Внутри у неё всё кипело. Она считала его другом. Соратником. Согласилась пойти с ним на выпускной. А он знал, что там произойдёт. Знал — и молчал. Как так можно?

Полина решилась. Медленно, держась за стену, спустилась по ступеням. Ноги дрожали. Оксана шагнула к ней. Тревожно.

— Ты как? Всё нормально?

Полина кивнула. Потом посмотрела на Эдика. Долго. Внимательно. Так, как смотрят на человека, которого больше не узнают.

— Зачем ты это сделал?

Эдик замолчал. Сигарета давно погасла. Он бросил её на землю, растоптал носком ботинка. Долго возился, не поднимая глаз. Потом посмотрел на Полину. Виновато. Впервые за весь вечер — виновато.

— Я украл письмо, — сказал он.

Голос сел. Он сглотнул. Продолжил.

— Когда приходил за Оксаной к тебе домой. Оно лежало в дневнике. На столе. Я не хотел. Просто увидел. Взял. Думал…

Он снова сглотнул. Слова давались с трудом.

— Думал, что если его прочитают, Оксана поймёт, что предала подругу. Одумается. Бросит Андрея. Вернётся ко мне.

Полина почувствовала, как голова закружилась. Сильнее, чем раньше. Пол под ногами качнулся. Она потеряла равновесие. Оксана подхватила её под руку. Эдик бросился к ней. С другой стороны.

— Прости, — сказал он. — Поля, прости меня. Я не хотел. Я думал, это поможет. Я думал…

Но Полина уже не чувствовала собственного тела. Руки, ноги — всё стало чужим, невесомым. Она утопала. В темноте. В той самой, густой, вязкой, из которой выбиралась каждый раз. Часть её жаждала прийти себя, держалась за реальность этой оконченной попытки исправить, но другая часть летела вниз, к желанной тишине и покою.

Мир погас.

Полина не просыпалась. Она висела в пустоте, где не было ни верха, ни низа. Под ногами — холод. Не земля. Что-то твёрдое, но без имени. Ни света. Ни воздуха. Только тьма. И тишина, в которой собственное сердце звучало слишком громко, слишком близко. Где-то в горле. Часто. Неровно.

Она ждала мелодию. Ту самую, из детства. Спасительную ниточку, за которую можно вытянуть себя наружу. Но та не приходила. Только глухой вакуум. И мысли. Громкие. Беспощадные.

Полина прокручивала попытки. Одну за другой. Трибуны. Слёзы Оксаны. Слова про дружбу. Признание Эдика. Взгляд Андрея. Всё это проносилось перед ней, как чужие фотографии, которые кто-то забыл на столе. И где-то между этими кадрами она поняла: не то. Всё не то. Ни письмо, ни школьная любовь, ни месть, ни прощение. Она гонялась за тенями. За тем, что давно перестало быть важным.