Онлайн книга «Кровь зимы»
|
В Трущобы. К стене. Там, где свой закон. И свои правила. — Не скажу, что было просто, но… я выжил. И жил. — Ты умираешь. — Я должен был умереть ещё тогда, — Крыс ответил с кривой ухмылкой и пальцы его нежно погладили шрам. — Но меня оставили жить… и когда я встретил тебя, я всё понял. Кая вот ничего не понимала. — И видят боги, я вернул долг. И ты вернёшь свой. Сполна вернёшь… Он вдруг застыл, глаза подёрнулись серой пеленой, а рука дёрнулась. И ледяные пальцы вцепились в запястье. — Всем… по заслугам… всем воздай… ты должна. Должной Кая себя не ощущала. Да и в принципе, сомневалась, что стоит лезть в это дерьмо. Нет, в публичный дом она тоже попадать не планировала, хотя очевидно, что когда Крыса не станет, её попытаются затянуть. И если не туда, то в ватагу. Разница не особо велика. Так что… — Слушай внимательно. Ты ведь знаешь, что другая, — теперь Крыс говорил быстро, и на губах его пузырилась слюна. — Всегда знала. Всегда понимала. Как понимала и то, что другие не примут твоей инаковости. И я помогал тебе прятаться. Притворяться. И мы оба даже поверили, что это ты такая же, как все… почти такая же. Кожа Крыса была осклизлой. И жёлтой. Особенно в морщинах. И ещё от него воняло. Кая знала этот запах. И с неудовольствием подумала, что он мог бы протянуть и подольше. Если бы постарался. Но стараться Крыс явно не желал. — Ты свихнулся. — Давно… я давно свихнулся. Ещё тогда, когда отвечал на поцелуй Карачуновой твари и мечтал сдохнуть там, отдать жизнь, чтобы у неё получилось… чтобы она добралась. Или потом уже… её голову выставили у ворот, чтобы люди могли поглядеть. Я тоже приходил. И плакал. Оплакивал… или позже, когда пытался выжить в этом дерьме… когда собирал машину, чтобы понять, как это происходит. Почему… карачуновы твари не из-за стены приходят. Они появляются тут. Из тех, кого эти сволочи выпили до дна. Поэтому и запрещено… указом запрещено доводить до края. Только некоторым закон не писан… некоторые думают, что умнее прочих… но рано или поздно, стена рухнет… она уже рушится, пусть они там и не видят. И не будут видеть. И я… я помогу этому. Губы его раздвинулись. Десны тоже пожелтели, но особенно — зубы. Передних не было, и клыки сдвинулись, искривились, будто пытаясь перекреститься. А ещё приобрели яркий оранжевый оттенок. — А потом… потом, когда я увидел девочку… маленькую девочку… совершенно голую… покрытую кровью… сидящую на мёртвом снегу, но живую… он бы выпил взрослого человека за минуту… дарника — за пять. А ты сидела и глядела на тварей. Они — на тебя. И ваши глаза были одинаков белы… и они слушали тебя. — Но… — пальцы коснулись шрамов. — Как… — Я бы не стал вмешиваться. И не думал. Но ветка хрустнула. Ты обернулась. И ваша связь разорвалась. Твари напали. А дальше ты знаешь. — Ты не говорил. Раньше. — А зачем? Зачем, чтобы кто-то знал, что ты умеешь подчинять себе тварей? — Я не умею. — Пока… — Совсем. — Не ври себе, Кая. Если ты такая же, как все, то почему тебе не холодно за Стеной? Он снова рассмеялся. И глаза его, серые, пустые, полыхнули яростью. Она исказила и без того перекошенное лицо Крыса. — Тогда… тогда мой шрам ожил. И я понял, что должен сделать. Сразу вдруг взял и понял… и мне стало так смешно, так радостно… — он потянулся к лицу и Кая не стала отшатываться. Пальцы коснулись её лба, скользнули по носу. — Карачуновой твари не пробиться за стену. Но ты… ты, та, в ком течёт ледяная кровь, сумеешь подойти. Сумеешь… |