Книга Кровь зимы, страница 22 – Екатерина Насута

Кая молча подвинула к нему воду. Но Крыс будто забыл о просьбе.

— Однажды я ушёл за стену. Я редко тогда… проще было выкупить у ватажников, чем самому. Но тут особый заказ. И пришлось вот… искал ледяные ландыши.

Редкий цветок.

Капризный.

Кая видела. Искала. Собирала. Тогда за них хорошо заплатили. Хватило надолго. Потом уже не продавала, но приносила, потому что тонкие их корешки помогали Крысу.

— Получилось даже почти удачно. На обратном пути натолкнулся на молодого пардуса. Шкура, конечно, отличная, но и он меня задел… ландыши донёс. И лёд.

Без мёртвого льда ландыши не живут.

Они пьют из него силу, и лёд утрачивает свою синеву, отдавая её хрупким хрустальным цветам. И те, наполняясь, звенят. Тоненько-тоненько.

Нежно-нежно.

Вот только звон этот способен свести с ума.

— Дома я просто свалился без сил. А как очнулся, то увидел её. Она сидела и держала в руках ландыши. Серый лёд не таял на её пальцах, но покрывал их, прорастая дальше. А цветы пели, отдавая ей силу. И её глаза стали белыми-белыми, как лепестки снежноцветов, — Крыс протянул руку и надавил на веки. — А увидев, что я очнулся, она улыбнулась. Хорошо, как будто вдруг вспомнила всё. И то, какой была.

Карачунова тварь.

Здесь, за Стеной, о них и говорят-то шёпотом, чтобы не накликать. А вдруг ветер подхватит неосторожное слово и понесёт, потащит за стену. И вложит в уши такой вот твари, что ни жива, ни мертва.

Вдруг проложит этим словом нить, по которому тварь проберется, отзовётся тому, кто позвал, пригласил её в город…

— Она потянулась ко мне и поцеловала. Сама. Как некогда. И губы её были горькими, горше воды из чёрного колодца. Мой рот онемел. Тело всё. Я уж думал, что конец пришёл.

Карачуновы твари появляются в городе.

Почему-то им не мешает ни стена, ни Бастионы. И только Идолы, раскрывая пасть, выдыхая пламя и силу Живы, способны остановить их.

— А она погладила меня так, нежно. Склонилась к самому лицу. И видят Боги, я готов был сам вырвать из груди сердце, лишь бы она не отвела взгляд. А она лишь улыбнулась.

Карачуновы твари не оставляют живых.

— Она поглядела на мои раны и, наклонившись, лизнула их. И холод… какой холод вошёл в моё тело. Он прихватил раны серым льдом. А она сказала, что я должен жить. Пока.

Все знают, что карачуновы твари не оставляют живых.

— И ещё сказала, что вернётся. Только заберет то, что принадлежит ей по праву.

— И…

— Ушла. Просто ушла. Я тогда как-то сразу и понял, куда она пойдёт. И понял, что не сумеет… даже она не сумеет… а ещё понял, что потом придут и за мной. И не ошибся. Она добралась до поместья Волковых. Она выломала ворота. И выпила стражу. И не только стражу… все, кто был в нижнем дворе, погибли в тот день. Не смотри, — Крыс покачал головой, когда Кая потянулась к заметкам. — В газетах о таком не пишут, дабы ни у кого не возникло сомнений в силе благословенной крови. В способности защитить… её остановили. Уже в княжьих палатах, куда она пришла за своим сыном. Или за тем, кого считала сыном.

Он закашлялся и теперь кашлял как-то слишком уж долго, а потом, дёрнув грязную кофту вверх, показал бок. На желтой, покрытой испариной коже, выделялся шрам из седого льда.

— Моя мастерская запылала на следующий день. И дом тоже. И люди Волковых бросили клич, что боярыня готова хорошо заплатить за мою голову. Только я успел уйти.