Онлайн книга «Кровь зимы»
|
Крик прозвучал почти отчаянно. И тварь рассмеялась… — Хоровод! — она хлопнула в ладоши. — Сестрицы, становитесь в хоровод! Давайте же, покружим добрых молодцев… — Нельзя дать им собраться, — Белогор остановился. А золотоволосая, ухватив двух других, потянула их, заставив идти за собой, будто и вправду собирала хоровод. — Ты куда, голубь, ходил, Куда, сизый, улетал…[2] Девичьи голоса ударили по ушам, визгом, воплем. И Волков вздрогнул, пригнулся и зашипел… — Бей! Он и сам ударил, огненным хлыстом, вот только девицы отпрянули, и подхватили ещё двоих… в руках Белогора загудело пламя, чтобы выплеснуться хороводу под ноги. И снова крутанулись твари, взметнулись белые юбки, хлопнув по ногам, а пламя зашипело и увязло в белизне. К хороводу присоединились ещё две. И ещё… — Что они делают? — тихо спросила Кая. — Круг собирают. — Это… ведьмы? — Не совсем… тварь подчинила их души, вытянула жизнь, заменив… так, потом! Если выживем, — Волков крутанул рукой, и плеть взвилась, чтобы полоснуть круглолицую пухлую девушку по лицу. И пламя зашипело. И девица тоже. Оскалившись, она рванула к Волкову, но другие не позволили разорвать кольцо из рук. — Как соберут, то и всю силу объединят. И тогда нам конец… уходи, если сможешь. Сможет? Кая не знала. И перстень молчал. И зверь прижался к ноге. Его рычание отдавалось в мышцы. Кая чувствовала напряженное тело, но… зверь не спасет. А что спасёт? То, что под землей. И она присела. — Ты… — Не мешай, — Волков оборвал Белогора. — Следи… давай, на счет… считать они не умеют, три семь девять… — Ко девице ходил, Я ко красной улетал По ельничкам, по березничкам… Кая погрузила руки не в землю — в труху. От камня остались редкие осколки. Белая дрянь обратилась в пепел, но этот пепел норовил прилипнуть к пальцам. И ещё лишал Каю возможности слышать. Отклика не было… а ей нужна земля. Та, жирная и живая. Та, которая принадлежит Кае. И Кая ей. Надо… Надо докопаться до земли. Слева щелкнуло и запахло паленым. И справа. И потом одновременно… и снова попеременно. Руки вязли в дерьме, что прорастало на земле Каи. И под слоем пепла обнаружились нити вполне живые. Они были холодными и тонкими, и не рвались… — Дядя, мне вниз… огня… Волков не стал отвлекаться. Руку опустел и лицо опалило жаром. Кажется, волосы закрутились, и запахло… мерзко. — По частому, по белому По осинничкам… Кая вскинула голову. Хоровод почти собрался… сколько их? Женщины двигались с нечеловеческой быстротой, и фигуры их превратились в смазанные тени. Кая воткнула пальцы в раскаленную землю и прикусила губу, чтобы не взвыть от боли. Горячо! Не важно. Боль можно перетерпеть. Она умеет. Она справится… надо дотянуться. И рядом ткнулась в ямину костистая лапа гончей. — Копай! — прошептала Кая. — Давай, быстрее… Щелчок. И рев живого огня, которому отвечает рев из глотки нелюдя. Но Кая даже не повернулась. Она разгребала землю, и остатки несгоревших нитей. Те резали пальцы, а сама земля, мелкие камни, осколки чего-то, забивались под ноги, и тоже причиняли боль. И кожа слезала. Кровь текла… Она у неё получилось. Пальцы коснулись другой земли — жирной, той, запах которой она запомнила. И Кая уловила теплый и сонный отклик. И свет ощутила, который потянулся навстречу, чтобы обнять, успокоить. Но он столкнулся с зимой и тем, другим… и загудел, возмущённо да зло. |