Книга Невеста Мороза, страница 97 – Айлин Лин

В этой семье осталась только молодая женщина. Болезнь уже нанесла непоправимый урон, но мне удалось её вылечить. Однако и на восстановление уйдёт немало времени. Этим займутся волхвы. Мои силы пригодятся в других селениях.

Лют подхватил женщину на руки. Всех больных переносили в самую большую избу, так лечить их было сподручней. Мы вышли из дома, Мороз отнёс девушку, завёрнутую в одеяло, к волхвам, оставил на их попечение. Нам лежала дорога дальше, в ещё одну деревню, охваченную мором.

Далеко за полночь, когда закончили с селением, во владения Мороза неожиданно заявился Руен.

Мы ещё сидели во дворе, просто переводя дух после тяжёлого дня.

— Долго тянем с чужаками, – поздоровавшись, без предисловий начал осенний колдун.

— Что ты предлагаешь? Людей в беде бросить? – Поднялся ему навстречу Лют.

— Нет. Есть другое решение. Напустить на их становище мор. Тогда и делать ничего не придётся, хворь справится сама.

— Неправильно это, – возразила я, – пусть они и пришли незваные. Только там, среди них, колдун. Возможно, последний зимний волшебник. Мир держится на равновесии, и он тоже его часть. Что станет, если его уничтожить?

Руен почесал в затылке, пожал плечами:

— Доля правды есть в твоих словах. Только если он здесь останется, равновесие тоже будет нарушено.

— Поэтому и надо их прогнать. Не убивать. Проблемы убийством не решаются.

— По мне, иногда очень даже…, – помолчав, ответил осенний колдун.

— Тайя права, – покачал головой Лют, – наберись терпения. Покончим с мором, чужаки от нас не укроются.

— Тогда дозволь помочь вам, зимний. Я могу проводить к вам волхвов.

— Добро, – кивнул Мороз, – дело хорошее и подспорье нам.

Так к нашему «полевому госпиталю» присоединился и Руен. Мы с Лютом часто работали вдвоём, отсылая Мстивоя и осеннего колдуна по другим селениям. Когда он сбрасывал с себя маску ледяного колдуна, становился общительным и интересным собеседником. Много рассказал мне о ворожбе, которая жила по своим, зачастую непонятным людям, законам. Научил распалять ледяное пламя, только жечь людей, даже мёртвых, у меня до сих пор рука не поднималась.

Постепенно я перестала видеть в колдуне озлобленного старца. Его искренняя забота о людях переменила моё мнение. Здесь, среди охваченных мором деревень, Лют становился настоящим.

Так было и в одном селении. Там, к счастью, выжила почти половина деревни. Мы очищали дома от хвори, когда в последней избушке, наткнулись на младенца. Едва живого, лежащего под боком у мёртвой матери. Кроха пищала из последних сил, когда её вытащил с полатей Лют.

Он скинул свою шубу, завернув пищащую малышку, девочку, месяцев пяти от роду. Трупами пришлось заняться мне. Когда я вернулась в дом, застала Люта, делающего жидкую тюрю, кашицу из хлеба и молока, чтобы накормить ребёнка. Он баюкал крошку на руках, завернув тюрю в тряпицу, чтобы младенец мог высосать молоко.

— Что нам с ней делать? Живых из родни никого не осталось. Отнесём в другую деревню? – Я подошла к Морозу, с удивлением заметила, что малышка уже спелёната в чистые тряпицы. Осмотрела младенца, подлечила.

— Не возьмут её, – глухо ответил Лют, – люди боятся хвори. Если в их деревне начнётся мор, во всём обвинят малышку.

— Волхвам её тоже оставить нельзя, а из всей деревни ходячих больных почти и нет. Всем ещё несколько дней отлежаться надо, прежде чем они на поправку пойдут. Некому за крохой ухаживать. А ей молоко требуется, пелёнки чистые.