Книга Невеста Мороза, страница 95 – Айлин Лин

Я мерила шагами свою комнатушку, не находя себе места. Не выдержав, вышла во двор, слепила снежок и послала его точно в окно Люта.

— Тайя? – Выглянул колдун, – ты чего?

— Выйди, пожалуйста. Нам надо поговорить.

Через минуту скрипнула дверь терема, Лют показался на крыльце:

— Что-то случилось?

— Извиниться пришла, – опустила голову, – Руен мне сказал, что ты старик, а молодым оборачиваешься. Я тогда и надумала всякого…

Лют мягко улыбнулся:

— Что старый хрыч за девицей молодой приударил?

— Типа того, – вздохнула я.

— Я сам виноват. Надо было всё сразу рассказать.

— Может, с правды стоит начать? Хоть теперь?

Мы сели на лавку, Лют взял мои руки в свои:

— Молод я был, подшутить решил над Руеном. В ту пору он за девицей одной ухаживал. Похитил её, дурак. А девушка возьми и влюбись в меня. Когда Руен за ней пришёл, отослала его от себя. Колдуны редко влюбляются. Сама понимаешь, с обычными людьми как нам жить? Человек к сорока годам уже старик, а нам сотни лет отмеряны. Тогда все ополчились против меня. Руен проклятие наложил. Дабы я не забывал, что век человеческий короток. Так и живу теперь. Лишь на закате в прежнего обращаюсь.

— А что с девушкой стало?

— Ей память стёрли. Я бывал раньше часто в её деревне. С приданым помог, когда она замуж собралась. Дети у неё родились, теперь уже и внучата появились. Хорошо она прожила: муж любящий, детки все как на подбор.

— Ей так лучше. Руен оставил бы её через лет десять, и что потом. Испортил всю жизнь девушке и всё на этом. Замуж она бы после такого не вышла. Получается, что не делается, всё к лучшему. Почему ты не можешь с себя проклятие снять?

— Для каждого проклятия условие есть. Завязал своё Руен на медальон, как он выглядит и где он, только осенний колдун и знает. Но даже если я его отыщу, ещё и разгадать надобно, что там за условия такие. Могу только сказать, что Руен постарался. Всю силу свою влил в проклятие. Может, и всю жизнь я таким останусь.

— Это слишком жестоко за глупую шутку. Поговори с ним.

— Вот ещё, – возмутился колдун.

— А сам мне про гордыню твердил, – напомнила я.

— Не в ней дело. Не признается он. Уже просил.

— Ты сказал: все согласились. Выходит, надо разрешение других?

— Наказывать колдунов за проступок могут только волшебники, все вместе. Общим решением.

— А расколдовать так получится? Если все согласятся?

— Нет, Тайя, – горько усмехнулся Лют, – да и после этого каждого обидел. Морозил так леса, что деревья трескались. Цветана плакала, когда не могла с моими льдами по весне справиться. Я только людские деревни не трогал. С Заревом тоже разругался. Вот и выходит: сам кругом виноват.

— Несправедливо, – тихо сказала я, – ты прости, что сама себя так глупо повела. Не спросила сразу, разобиделась.

Посмотрела на Люта. А ведь глаза у него те же самые, как у молодого, только морщинки-лучики в уголках собрались. И сияют, точно звёзды. Я приложила руку к щеке колдуна, он положил сверху свою тёплую ладонь.

— На закате ты настоящий?

— Да.

— Завтра на закате не скрывайся от меня. Можно мне воочию увидеть твоё превращение?

— Тебе можно, – выдохнул Лют.

— А пока я пойду к себе, – улыбнулась ему в ответ, – нам с зарёй подняться надо.

Я оставила Мороза на скамье, сама ушла в избу, и всю ночь проворочалась без сна. Обидно было за Драгана, то есть, Люта. За что так с ним? Можно ли узнать, как снять проклятье? К Яге опять идти? А скажет она?