Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 81 – Виолетта Весна

— Это лучше.

— Да.

Расстояние между нами стало совсем маленьким.

Он поднял руку.

На этот раз коснулся.

Не лица сразу. Сначала моего плеча. Тепло ладони через ткань пальто. Вопрос без слов.

Я не отступила.

Тогда он убрал прядь волос от моего лица.

Медленно.

Осторожно.

Так, будто я не стеклянная и не чужая, но все равно важная.

— Я не буду торопить, — сказал он.

— Знаю.

— Даже если захочу.

— Вот это уже честнее.

Он улыбнулся.

Не широко.

Но так тепло, что в холодной комнате стало светлее.

Я сама поднялась на носки и поцеловала его.

Поцелуй получился не бурным.

Не книжным ударом молнии.

Сначала почти вопросом. Тихим, осторожным, с моей рукой на его груди и его ладонью у моего плеча. Я ждала, что внутри вспыхнет вина, что где-то рядом появится призрак Богдана, что я отшатнусь, испугаюсь, заплачу.

Но не вспыхнуло.

Не исчезло все прошлое.

Просто в настоящем появилось место, куда оно не вошло первым.

Марк не притянул меня резко. Не углубил поцелуй так, чтобы забрать у меня решение. Он ответил, остановился, снова коснулся губами — и отступил первым ровно настолько, чтобы я могла дышать.

— Все хорошо? — спросил он.

Я открыла глаза.

— Да.

И удивилась, что это правда.

Он провел большим пальцем по моей щеке.

— Тогда мы сейчас вернемся к стенам.

Я рассмеялась.

— Что?

— Иначе я перестану быть человеком, который не торопит.

Смех стал теплее.

— Хорошо. К стенам.

Мы действительно вернулись к стенам.

И это было важнее, чем если бы он сразу поцеловал меня снова.

Потому что после поцелуя я осталась не женщиной, которую наконец выбрали. Не новой чьей-то. Не доказательством, что Богдан потерял, а другой нашел.

Я осталась Виолеттой.

С тетрадью, карандашом, дрожащими пальцами и живым теплом на губах.

Вечером Марк довез меня до дома, но не поднялся.

— Сегодня не надо, — сказал он сам, когда машина остановилась у моего подъезда.

Я посмотрела на него.

— Вы опять решаете?

— За себя. Мне очень хочется подняться. Поэтому сегодня не надо.

Я улыбнулась.

— Невозможный человек.

— Уже слышал.

Я вышла из машины, но задержалась у двери.

— Марк.

— Да?

— Спасибо, что не делаете вид, будто все просто.

Он посмотрел на меня через открытое окно.

— Простое редко бывает настоящим.

— Иногда бывает.

— Иногда. Но не сегодня.

Я кивнула.

— До завтра.

— До завтра, Виолетта.

Дома пахло базиликом и полевыми цветами. Я сняла пальто, поставила чайник, подошла к зеркалу в прихожей и посмотрела на себя.

Та же женщина.

Не новая.

Не исцеленная.

Не счастливая до конца.

Но на губах было чужое тепло, которое не казалось кражей.

Телефон лежал в сумке.

Я достала его только через полчаса.

От Богдана было одно сообщение:

«Я видел решение. Значит, все окончательно».

Я села на диван.

Долго смотрела на экран.

Потом написала:

«Да. Окончательно».

Ответ пришел через несколько минут:

«Я не знаю, как это принять».

Я закрыла глаза.

Старое сердце снова дернулось.

Но уже не вперед.

Просто больно.

Я написала:

«Тебе придется научиться. Мне тоже».

Отправила.

Потом выключила звук и положила телефон на стол.

За стеной пианистка играла знакомую мелодию.

Без ошибок.

На подоконнике базилик стоял упрямый и живой.

Я открыла тетрадь и написала новую строку для Малой Садовой:

«Комната памяти не должна удерживать прошлое. Она должна позволять выйти из него без ненависти».