Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2, страница 65 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Уже позже, когда все расселись, зазвучала музыка, и на сцену выехал ослик с «девой Марией» на спине, Саша присмотрелась к толпе и поняла, что купцы явились целыми семьями — дома оставили только грудных детей. Почему так, не сразу догадалась, но шепотки в зале подсказали — для «податного сословия» честь побывать там, где бывает сам император. Видеть то же зрелище и знать, что вот этот батист ты оплатил! И вот эту дымку! И проволоку для корон из фольги, и плотника для сооружения гор из папье-маше, и…

В общем, купцы были страшно довольны, особенно потому, что Александра учла смену аудитории и выпустила на сцену Дуню Козлову с ее богатым голосом и набором озорных, но приличных частушек.

После того, как купцы развеселились, старшие барышни разыграли несколько сценок про торговлю и хитрый счет — тут Александре пришлось напрячься и вспомнить все байки и даже сказки о Ходже Насреддине, но смех и азартные выкрики в зале показали, что все удалось.

Потом купцов пригласили пить чай в столовой вместе с детьми, и оказалось, что в толпе крупных, шумных и бесцеремонных купцов затесалась бабушка Софьи Трубецкой вместе с дядюшкой! При том не Трубецкие — там бабушка уже скончалась, а Мусины-Пушкины!

Александра сразу заметила эту пару, подошла, завела беседу и относительно незаметно усадила за свой стол.

Беседовали о Софье.

Дядюшка, Иван Петрович Мусин-Пушкин, как быстро поняла Саша, исполнял роль сопровождающего для матери. На вид ему было лет семнадцать-восемнадцать. Он сидел за столом со скучающим видом, мазал на калачик масло, накладывал икру, посматривал на барышень, ведущих беседы с родными, и даже умудрился одной из них подмигнуть.

А вот бабушка Софи подробно и пристрастно расспрашивала Александру обо всем. Потом выпрямилась на мягком стуле, нашла взглядом Софи и аккуратно качнула головой:

— Девочке здесь нравится, девочка выглядит хорошо. Пусть остается.

У Саши что-то внутри отпустило, однако она все равно поинтересовалась:

— Вас беспокоило здоровье внучки?

— Больше — репутация, — ответила дама, помолчав. — Вы наверняка знаете, какие слухи пошли по столице в связи с тем, что ее величество подписала ваш спор. Многие рвут на голове волосы от того, что не успели записать дочку или внучку в Смольный или в Павловский институты.

— Почему? — удивилась Саша.

— Ее величество принимает участие в споре, а значит, выпускницам будут предоставлены лучшие партии из возможных. Александра Феодоровна не допустит, чтобы детище императорской семьи проиграло в споре.

У Александры волосы, уложенные в узел, поднялись дыбом от осознания.

— Но вы не переживайте так, милочка, — графиня похлопала девушку по руке, — Сонечка останется у вас. Во-первых, так пожелал ее отец, а во-вторых, я думаю, дети от этого спора выиграют немало. Пусть не будет блестящей партии из рук императрицы, зато будет сильная магия и отличный контроль, а это, знаете ли, может принести партию еще лучше. Не блестящую, но верную и надежную!

Саша молча согласилась и подлила графине еще чаю.

После чаепития к ней начали подходить купцы. Причем подходили по ранжиру — от первой гильдии начиная. Кланялись, благодарили, смотрели цепко и пристально, подносили подарки.

Сама Александра и не подумала о таком, а вот Авдотья Павловна подсуетилась — столик рядом поставила и корзину огромную, потому что дарили не то, что императрица — не изящные безделушки, а белорыбицу провисную, икру белужью, голову сахарную — «чай пить», сервиз с золоченым нутром «купеческий», шаль в павлиньих глазках — московской мануфактуры, и прочие щедрые гостинцы, принятые именно в купеческой среде.