Книга Месть и любовь травницы, страница 44 – Эмма Серсанд

Служанка пришла за мной, когда луна уже поднялась высоко над крышами. Это была пожилая женщина с гладко зачёсанными волосами та же, что водила меня в купальню в прошлый раз.

— Госпожа Линь, следуйте за мной, — сказала она ровным голосом.

Я кивнула и вышла следом.

Мы шли по длинным крытым галереям, которые в этот час были пусты.

Сяо Мэй шла чуть впереди, держа маленький бумажный фонарь и освещая мне путь, а рядом с ней, почти сливаясь с тенью, двигался евнух Чжоу.

В руках он держал большой шёлковый фонарь на длинной ручке — бледно-голубой, с вышитыми облаками и направлял свет так, чтобы я могла видеть дорогу, но моё лицо оставалось в полумраке.

В доме Пэя действовал строгий порядок: наложницы не должны были встречаться друг с другом, когда их вели к господину.

Это считалось дурной приметой будто одна из них перехватывает удачу другой. И чтобы избежать ссор и злых глаз, евнухи и служанки заранее очищали путь.

На поворотах у стен стояли молчаливые служанки с фонарями.

Завидев нас, они бесшумно расступались, пропуская, и так же бесшумно пристраивались сзади, чтобы преградить путь тем, кто мог случайно выйти из своих покоев.

Чжоу шёл впереди, и при каждом повороте он поднимал свой фонарь, подавая знак путь занят. На полпути, когда мы вышли в небольшой внутренний дворик, Чжоу остановился, повернулся ко мне и низко поклонился, поднимая фонарь выше, чтобы свет падал на дорогу передо мной.

— Госпожа Линь, — сказал он тихо, не поднимая глаз. — Путь свободен. Прошу вас.

Я остановилась на мгновение, глядя на него. Сяо Мэй тоже замерла, переводя взгляд с меня на евнуха и обратно.

— Господин Чжоу, — сказала я тихо, так, чтобы слышали только он и Сяо Мэй. — Я хочу поблагодарить вас за заботу. Спасибо, что освещаете мне путь так заботливо, это очень любезно с вашей стороны.

Он поднял голову, удивлённый тем, что я вообще заговорила с ним. В глазах мелькнула растерянность, смешанная с осторожностью.

Он не привык, чтобы наложницы благодарили его.

Они проходили мимо, не замечая, как он низко кланяется, как поднимает фонарь повыше, чтобы свет не бил им в глаза.

— Эта ничтожная служка делает только то, что должен, — ответил он, опуская голову снова. — Меня не за что благодарить.

— Есть за что, — мягко сказала я, и Сяо Мэй удивлённо посмотрела на меня, но промолчала. — Я помню добро и если когда-нибудь смогу отплатить вам той же заботой, я это сделаю.

Он замер на мгновение, и я видела, как дрогнули его плечи. Он не знал, что ответить, не знал, как вести себя с женщиной, которая говорила с ним как с человеком, а не как с пустым местом.

— Я... благодарю госпожу за добрые слова, — сказал он наконец, и в его голосе послышалось что-то похожее на удивление.

Я кивнула, и мы пошли дальше.

Да, я помнила всё.

Помнила, как он смотрел в пол, когда меня уводили на смерть, как он не сказал ни слова в мою защиту.

Но сейчас я смотрела на его согнутую спину и понимала, я не чувствую к нему ничего, он не виноват.

Он не предавал меня, потому что не был мне предан изначально и в этом была виновата я сама.

Я плохо относилась к нему в прошлой жизни, ослепленная своей любовью к господину Пэй, мимоходом насмехаясь над этим человеком, топтала его мужское достоинство…

Теперь я это поняла.