Книга Месть и любовь травницы, страница 46 – Эмма Серсанд

Он взял пиалу, но не отпил, а посмотрел на меня поверх края, в его взгляде была жадность, что бывает у мужчины к женщине, или у ребёнка, который хочет съесть сладость целиком, не поделившись.

— Ты красивая, Линь Сюэ, — сказал он. — Намного красивее, чем я запомнил в первый раз.

— Я просто рада, что могу угодить господину, — ответила я, опуская ресницы.

Он усмехнулся и сделал глоток, потом ещё один. Я видела, как он расслабился, как опустились его плечи, как чуть заметно разгладилась морщинка на лбу, боль отступала.

— Вкусный чай, — сказал он, отставляя пиалу. — Горьковатый, но приятный.

— Я рада, что вам нравится, господин.

Я взяла пиалу из его рук, поставила на столик и повернулась к нему.

Он смотрел на меня, и я видела, что в его взгляде уже нет той острой, жадной потребности, вместо неё появилась мягкая, тёплая заинтересованность, как у человека, который не торопится, которому хорошо и спокойно.

Он протянул руку и коснулся моей щеки, пальцы в это раз были тёплыми и почти нежными.

— Подойди ближе, — приказал он.

Я шагнула вперёд, и он взял меня за руку, притягивая к себе, я не сопротивлялась, позволяя ему усадить меня на край кровати.

Он смотрел на меня с той же неторопливой, расслабленной нежностью, и я знала, что это действие травы уже начало своё дело.

Пальцы скользнули по моей руке вверх, к плечу, и я почувствовала, как он осторожно тянет край моего халата, обнажая кожу.

Я не отстранилась, не замерла, напротив, поддалась этому движению, позволяя ткани соскользнуть с плеча и открыть ключицы, бледно сияющие в свете масляной лампы.

— Твоя кожа... — прошептал он, и голос его стал глубже, хрипловатым от желания. — Она словно светится в темноте.

— Это просто лунный свет из окна, господин, — ответила я тихо, улыбаясь уголками губ.

Он наклонился, прикасаясь губами к моему плечу и я почувствовала его дыхание.

Я позволила себе выдохнуть тихо, расслабленно, будто мне было хорошо.

Его рука скользнула с плеча на спину, поглаживая, и он притянул меня еще ближе, я положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как бьётся его сердце под тонкой тканью халата, чаще и громче, чем должно быть у человека, который только что пил успокаивающий отвар.

Он потянулся к моим губам, и я позволила ему поцеловать меня.

Поцелуй был мягким, но постепенно страсть нарастала и он становился всё более жадным и требовательным.

Я отвечала, но сдерживала себя, замедляя каждое движение, делая их плавными и долгими, медленно прикасалась к нему кончиками пальцев, прижималась, делая вид, что робость перед его мужской силой сковывает меня.

— Ты пахнешь травами, — сказал он, отрываясь от моих губ. — И цветами, ты пахнешь как поле после дождя.

— Это все мой отвар, господин, — прошептала я, касаясь пальцами его шеи. — Я принимаю его перед тем, как идти к вам, чтобы вы чувствовали только приятные ароматы.

Он усмехнулся, и его руки легли на мою талию, притягивая меня к себе на колени.

Я не сопротивлялась, позволяя ему усадить меня сверху, но сама держалась прямо, чуть откинувшись назад, чтобы он мог видеть мой силуэт в полумраке.

Он провёл ладонями по моей спине, сжал ткань халата дойдя до бедер, и я чувствовала, как его дыхание становится всё тяжелее.

Он хотел снять с меня одежду, я видела это по тому, как его пальцы судорожно шарили по моему телу, искали пояс халата, но я мягко перехватила его руку, сплетая наши пальцы.