Книга Месть и любовь травницы, страница 39 – Эмма Серсанд

Тяжелая бамбуковая занавеска зашуршала. Послышался размеренный, тяжелый стук деревянных туфель на высокой подошве и в комнату вошла Главная Госпожа, законная жена, госпожа Пэй.

Она уже была одета в роскошный пурпурный халат, я видела его краешек, а следом за ней семенила её старая няня-кормилица, которая еще десять минут назад наверняка шептала хозяйке на ухо последние сплетни: «Господин выделил новенькой наложнице синий сучжоуский атлас и два слитка! И приказал слугам перенести её сундуки в Восточное крыло!»

Госпожа Пэй неторопливо села в резное кресло из красного дерева. Тишина в комнате стала удушающей, я не имела права поднять глаза без ее разрешения – это сочли бы открытым вызовом главной жене, наглостью, за которую могли и палками побить, поэтому стояла не меняя позы. Если госпожа зла, она могла оставить меня так стоять часами, а потом сделать вид, что просто не заметила меня…

— Подними голову, – наконец холодно приказала госпожа Пэй, видимо, желание взглянуть на мое лицо пересилило ее недовольство щедростью мужа.

Я медленно подняла лицо, замерев взглядом на расшитых туфлях госпожи и старательно делая покорное и робкое выражение на лице.

— Твой господин проявил к тебе великую милость, – медленно произнесла жена, и в её голосе послышались опасные шелковистые нотки. – Синий атлас... Цвет, который подходит лишь тем, кто знает свое место и не заносится, и два слитка серебра – щедрая плата за одну ночь, еще и украшения.

Она повернулась к своей старой няне:

— Няня, прикажи эконому внести эти дары в книги учета внутренних покоев. Мы должны следить, чтобы в доме был порядок.

Старуха поклонилась и забрала поднос прямо у меня из-под носа.

Госпожа Пэй поднялась с кресла и медленно подошла ко мне, наклонившись, она больно схватила мой подбородок своими длинными пальцами, на которых были надеты золотые футляры для ногтей.

— Послушай меня внимательно, – тихо, почти на ухо прошептала жена. – Вчера ты была бесправной грязью. Сегодня мой муж согрел тебя своей постелью и дал тебе комнату в Восточном крыле. Но помни: Восточное крыло всё еще находится под моей крышей и дети, которых ты, возможно, понесешь, будут звать матерью меня, а не тебя. Если я узнаю, что ты шепчешь господину на ухо жалобы или пытаешься прыгнуть выше своего ранга... я лично прикажу забить тебя палками до смерти, и муж не скажет ни слова против. Закон на моей стороне. Ты поняла?

— Эта ничтожная всё понял... – прошептала я. – Моя жизнь принадлежит Главной Госпоже.

Жена отпустила мой подбородок и брезгливо вытерла пальцы шелковым платком, будто прикосновение ко мне ее испачкало.

— Хорошо. Подай мне утренний чай. И поскольку ты теперь свободна от уборки двора, твоей новой обязанностью будет шитье, к концу месяца ты лично сошьешь три зимних халата для моих служанок.

— Эта ничтожная не умеет хорошо шить, но я дочь аптекаря и немного разбираюсь в травах, позволит ли госпожа послужить ей иначе?

— Что ты можешь знать, деревенская девка, – надменно сказал госпожа, но в ее узких глазах блеснул огонек любопытства. Я поклонилась ниже и затараторила.

— Ничего сложного, но я знаю много рецептов для сохранения молодости кожи и красоты, а также, – я сделала вид, что замялась, – я читала книги о том, как лечить женские недуги, если кто-то из наложниц нуждается в лекаре, я могла бы попробовать помочь, чтобы не тратить средства дома Пэй на чужака.