Книга Месть и любовь травницы, страница 33 – Эмма Серсанд

— Раздевайтесь, – приказала старшая служанка.

Я подчинилась без лишних слов, стянула с себя платье, и осталась нагой, стоя под взглядами трёх женщин.

Они не пялились, но я чувствовала, что они видят каждую царапину, каждый шрам, каждую мозоль на моих руках, к счастью, в этот раз моя кожа была почти идеальной.

— В воду, госпожа, – коротко бросила старшая.

Я вошла в деревянную кадку с горячей водой, и служанки тут же принялись за меня, тёрли мою кожу жёсткими мочалками, ароматными солями и маслами, сдирая с меня запах дыма, трав и той жизни, которую я вела в деревне.

Они тёрли до скрипа, до красноты, до тех пор, пока я не перестала чувствовать свою кожу.

— Волосы распустите, – сказала одна из них и старшая, взяв в руки длинный гребень из чёрного дерева, принялась расчёсывать мои пряди.

Я смотрела на свои волосы, они падали в воду тяжёлыми чёрными волнами, блестя в свете масляных ламп.

В деревне я всегда носила их убранными под платок. Распущенные волосы женщины – это символ интимности, знак того, что она находится перед своим мужчиной, и никто другой не должен видеть её такой.

Служанки расчёсывали меня долго, терпеливо, прядка за прядкой. Я не чувствовала боли, только странную отрешённость, будто смотрела на всё это со стороны.

Когда волосы высохли, они заставили меня выйти из воды и вытерли мягкими полотенцами. Потом нанесли на кожу масло жасмина и к горлу подкатила тошнота. Ненавистный запах.

— Одевайтесь.

Мне подали легкий халат из тончайшего шёлка цвета слоновой кости. Я взяла его в руки и поняла, что под него не надевают нижнего белья.

В прошлой жизни я бы покраснела, сжалась, попыталась прикрыться, сейчас я просто накинула халат на плечи, завязала пояс и подняла глаза на старшую служанку.

— Я готова, – сказала я.

— Ждите здесь, за вами придут слуги.

Я стояла босиком на холодном полу, распущенные волосы падали на плечи, шёлк халата скользил по голой коже при каждом движении.

Я ждала недолго, вскоре дверь отворилась, и вошли двое слуг, они, не гладя на меня, накинули на мои плечи лёгкий плащ, завернули в него и один подхватил меня на руки.

Меня несли через закрытые галереи, когда усадьба уже засыпала, сердце готово было выпрыгнуть из моей груди, оно билось так громко, что казалось разбудит весь дом.

В прошлой моей жизни ничего этого не было. Только тайные встречи подальше от чужих глаз.

О том, что в богатых домах наложница не шла сама к господину, я узнала намного позже...

Идти самой через дворы считалось неприличным, будто сама предлагаешь себя. Наложницу приносили, завёрнутую в шёлк, как драгоценный подарок...

Так, как сегодня несли меня.

Меня внесли в покои господина Пэя и поставили на пол у огромной кровати под балдахином.

— Господин скоро придет, – тихо сказал один из слуг, и они вышли, закрыв за собой дверь.

Я села на край кровати, как полагалось, на самый краешек, показывая свою покорность. Шёлк халата разошёлся на бедре, но я не стала его поправлять. Я сложила руки на коленях и стала ждать.

Он пришёл не сразу.

Я услышала его шаги сначала в коридоре, трость ритмично стучала по каменным плитам. Потом дверь отворилась, и господин Пэй шагнул внутрь.

Он был в домашнем халате, тёмно-синем, расшитом серебряными облаками. Длинные белые волосы распущены, он опирался на трость, но старался держаться прямо.