Книга Месть и любовь травницы, страница 28 – Эмма Серсанд

— Линь Сюэ? – спросил он, и голос его сел на последнем слоге.

Я опустилась на колени, коснулась лбом пыльной земли.

— Ничтожная приветствует господина. Благодарю, что изволили навестить убогое жилище.

Мой голос был ровным, спокойным, с долей подобострастия, которая не позволяла придраться, но и не давала повода для фамильярности. Я училась этому целую прошлую жизнь. Теперь я просто вспоминала.

— Встань, – сказал он и протянул руку.

Я поднялась, легко, подняла глаза и встретила его взгляд.

Солнце било в спину, мои волосы горели черным огнем, новое платье было простым, но на его фоне моя кожа казалась еще светлее. Я знала, как выгляжу со стороны: ухоженная, свежая, спокойная. Не роскошная, но притягательная, на фоне всей этой окружающей нас нищеты. Как цветок среди полыни.

Господин Пэй сглотнул.

— Ты… – он запнулся, подбирая слова. – Ты выглядишь иначе, чем я запомнил.

— Благодарю, господин, – ответила я, опуская ресницы.

Мать рухнула на колени так резко, что я услышала, как хрустнули ее старые кости.

— Господин! – запричитала она. – Какая честь для нашего убогого дома! Мы не смели и надеяться! Чем мы можем служить? Линь Сюэ! Почему господин стоит на жаре? Немедленно тащи сюда стулья, воду, вино...

— Матушка, – перебил ее господин Пэй, даже не взглянув на нее, он смотрел только на меня. – Твоя дочь спасла мне жизнь и я приехал, чтобы выразить благодарность.

— О, господин, она всего лишь немного помогла лекарю, сделала то, что должна была! Эта девка... – мать залепетала что-то еще, но Пэй жестом заставил ее замолчать и она тут же захлопнула рот, поняв, что перегнула.

Он прошел мимо нее, не глядя, и остановился передо мной, трость, на которую он опирался при каждом шаге, оставляла маленькие ямки в пыли.

— Я много думал о том, как наградить тебя, Линь Сюэ, – сказал он, понизив голос так, что слышали только я, Чжоу, стоящий в двух шагах, и Сяо Мэй, замершая у калитки. – У тебя есть редкий дар и я не могу оставить такой талант в этой глуши.

Он замолчал, ожидая, что я скажу в ответ.

В прошлой жизни я упала на колени, залилась краской и лепетала что-то про "великую честь" и "недостойность". Сейчас я стояла прямо, смотрела ему в глаза и молчала.

Выдержка и терпение это самая трудная наука.

Чжоу, стоявший позади, беспокойно заерзал, я заметила, как он переводит взгляд с меня на господина, обратно, и в его глазах мелькнуло непонимание и легкая тревога.

— Я забираю тебя в столицу, – наконец произнес Пэй. – Ты станешь моей... – он запнулся на секунду, и в его глазах мелькнуло то, что я не заметила бы в прошлой жизни, слишком наивной и глупой была тогда – расчет и похоть. – Младшей наложницей.

Чжоу вздрогнул, я услышала, как он сглотнул, и поняла, он удивлен тем, что невесту, которую ему обещали, забрали у него из-под носа. Но он не посмел возразить, кто он против господина Пэя?

Мать охнула и схватилась за сердце, а брат, стоявший у стены, вытаращился на меня с таким выражением, будто увидел привидение. Его никчемная сестра и наложница? Такого не могло быть.

Отец молчал.

Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, и в его глазах было странное выражение.

— Я... – я сделала вид, что поражена, прижала ладони к щекам, опустила глаза. – Господин, эта ничтожная не смеет и мечтать о такой чести... я всего лишь деревенская девка, я недостойна...