Книга Месть и любовь травницы, страница 23 – Эмма Серсанд

Он обернулся к повозке и кивнул.

Двое слуг откинули рогожу и достали оттуда три больших короба, перевязанных веревками, и два мешка.

— Это для вас, – Ли Чэн указал на мешки. – Рис, мука, немного вяленого мяса, благодарность господина Пэй.

Мать смотрела на мешки такими глазами, будто ей только что преподнесли мешок золота, она часто закивала, закланялась, рассыпаясь в благодарностях, а я стояла и ждала.

Эти мешки меня не интересовали.

Ли Чэн подошел ко мне.

— А это для вас, госпожа, – сказал он, и я заметила, как изменилось его обращение, не дочь аптекаря, а госпожа.

Он снял с повозки третий сверток, самый маленький, зато аккуратно перевязанный шелковой лентой, и протянул его мне.

— Господин Пэй велел передать, – сказал он негромко. – Завтра он приедет лично, чтобы обсудить... условия.

Я взяла сверток.

Он был легким, ткань шуршала под пальцами. Сердце мое не дрогнуло, я уже знала, что внутри.

Платье невесты.

Я развернула его у себя в каморке при свете масляной лампы, когда мать и брат уже загомонили на весь дом, пересчитывая привезенное добро и споря, сколько можно продать, а сколько оставить.

Платье было простым, но добротным.

Плотный хлопок, приятный на ощупь, нежно-зеленого цвета молодого бамбука, с легким отливом.

Такие платья дарят невестам из небогатых семей, или сиротам, у которых нет приданого, но платье было хорошим, не линялым и не штопаным. Такую ткань в нашей глухой деревне не купишь, только в городе, и стоит она недешево.

Простой крой, длинные широкие рукава, как и положено. По вороту и манжетам была даже вышивка белыми нитями: веточки сливы и маленькие журавли.

Неброско, но со вкусом, такую вышивку не стыдно показать, но и не назовешь роскошной.

К поясу крепилась маленькая нефритовая подвеска в виде рыбки, символ плодородия и удачи в браке. Нефрит был самым дешевым, мутным, с белыми прожилками.

Но все же это был нефрит, я провела пальцами по холодному камню и усмехнулась.

Господин Пэй готовил меня к свадьбе с евнухом. Платье было подходящим для такой невесты, достаточно нарядным, чтобы не позорить дом Пэя, но достаточно простым, чтобы не вызывать пересудов.

Выкупа не было. Но у меня не было и приданного, только я сама. Господин Пэй решил, что пары мешков продуктов достаточно, чтобы осчастливить мою семью… и он не ошибся.

Но мне было все равно, я не собиралась выходить замуж за евнуха, как сделала в прошлый раз.

Я сняла платье, аккуратно сложила его на лежанку и надела свое старое, серое. Новое я надену завтра, когда приедет господин Пэй, не раньше.

Переполох от прибывших гостей в деревне был такой, будто случилось землетрясение.

К дому аптекаря потянулись соседи, сначала самые любопытные, потом вообще все подряд.

Они толпились у калитки, заглядывали во двор, пытались разглядеть слуг в зеленых халатах и мешки с едой.

Мать, почувствовав свою важность, вышла на крыльцо и рассказывала каждому, кто хотел слушать:

— Господин из столицы! Сам господин Пэй! Он приезжал к нам месяц назад, раненый был, а моя дочь его вылечила! Ну, я же говорила, наша Линь Сюэ хоть и приемная, а с даром! Теперь он ее забирает, женой своему евнуху отдаст! Вот какое счастье!

— Женой евнуху? – переспросила толстая соседка, жена кузнеца. – Это как же? Он же...

— А никак! – мать хихикнула мерзко, понизив голос, но так, чтобы все слышали. – Приданого у нее нет, куда ей в нормальные жены? А так и пристроена, и под крышей, и господин Пэй доволен. Говорят, евнухи при деньгах, жить будет не хуже, чем мы!