Книга Месть и любовь травницы, страница 110 – Эмма Серсанд

— Не бойся, он не исчезнет, он сильный и очень упрямый, а ты… ты должна отдохнуть. Завтра будет новый день.

Я покачала головой.

— Я останусь здесь, если позволите.

Отец не стал спорить, он ушёл, оставив тёплый чай и одеяло, бормоча что-то под нос про упрямцев.

Я накрыла Янь Цзинлэя и села рядом, глядя на его лицо. Это чувство, которое я испытывала сейчас, глядя на него, было таким настоящим. Почти болезненным, пугающим ощущением, что в этой жизни ничего не зависит от меня.

Я четко знала, чего хотела, готовилась, все рассчитала и вот…

Одна ночь, несколько взглядов и слов изменили все…

С того самого дня, когда он посмотрел на меня в доме удовольствий.

И вот теперь, когда он лежал передо мной, раненый и беспомощный, я поняла, что не хочу жить без него.

Наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Ты должен проснуться, — прошептала я. — Я не могу ждать вечно.

И в этот момент его ресницы дрогнули.

Я замерла, боясь дышать.

Его ресницы дрогнули ещё раз, и я увидела, как под веками медленно движутся зрачки. Потом он открыл глаза.

Сначала взгляд был мутным и расфокусированным, словно он пытался понять, где находится и что случилось.

Потом он увидел меня, и в его глазах мелькнуло узнавание.

— Ты здесь, — выдохнул он хрипло, голос был таким слабым, но в нём было облегчение.

— Здесь, — я сжала его руку. — Я никуда не уходила, все время была рядом.

Он попытался приподняться, но я мягко положила руку ему на грудь.

— Лежи, ты потерял слишком много крови, тебе нанесли столько ран, ты…

— Я помню, — коротко сказал он. — А еще, как ты схватила меч.

Я усмехнулась, и долгожданное тепло заполнило мое сердце, прогоняя липкий страх, сковывающий все это время мое нутро, раз он может надо мной смеяться, значит действительно все будет хорошо.

— Схватилась… и чуть не отрубила себе ногу, — призналась я, смущенно отводя глаза. — Я просто не могла позволить тебе умереть в одиночестве…

Он смотрел на меня очень долго,

— Зачем? — спросил он просто. — Ты могла убежать, как я и просил.

— Я плохо бегаю, — недовольная его настойчивостью, я убрала свою руку. — Еще хуже, чем владею мечом.

Он хотел сказать что-то ещё, но силы его оставили, даже такой короткий разговор его утомил, дыхание стало неровным, но он снова попытался приподняться.

— Я должен сказать… — начал он, но я покачала головой.

— Ты должен лежать. Всё остальное подождёт.

— Нет. Я люблю тебя, и молю стать моей женой, — слова были короткими, как удар меча, ему было трудно говорить, я прикоснулась пальцами к его губам, останавливая.

— Ты нашёл меня, — сказала я тихо. — И я здесь, что будет дальше — посмотрим.

В глазах Янь Цзинлэя мелькнула надежда, смешанная с неуверенностью.

Он ждал большего, но я не торопилась давать ему ответ, пусть лежит и думает. Пусть помучается в неизвестности.

— Я не отпущу тебя, — сказал он наконец твердо. — Что бы ты ни решила.

Я улыбнулась и провела рукой по его волосам.

— Посмотрим, — повторила я. — А сейчас спи, тебе нужно отдыхать.

Он закрыл глаза, но его пальцы сжали мою ладонь, не давая уйти.

Я осталась рядом, смотрела на его лицо и думала о том, что теперь всё будет иначе.

Отец зашёл через некоторое время, остановился у входа и посмотрел на нас — на меня, сидящую рядом с Янь Цзинлэем, на его руку, сжимающую мою.