Книга Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают, страница 80 – Юрий Фурсов

Севрина ответила за него:

— "Восстановленный маршрут не является прямым наблюдением Дома и требует внешнего подтверждения, если между двумя точками существовал разрыв памяти".

Я посмотрела на Ренара.

— Ты это знал?

— Знал о восстановленных маршрутах.

— И?

— Считал, что речь идет о редком техническом сбое.

Севрина спокойно сказала:

— Именно так было принято считать.

— Ты сама так учила.

— Да.

— Тогда зачем принесла это сейчас?

Севрина посмотрела ему прямо в лицо.

— Потому что Совет должен знать.

Саверн спросил:

— Что именно?

— Что старший дознаватель, который три дня назад официально поставил под сомнение надежность Памятных Домов из-за дела собственной жены, много лет назад подписывал документ о возможности ошибочной реконструкции.

— Это не одно и то же, — сказал Ренар.

— Я знаю.

— Тогда формулируй точнее.

— Совет будет формулировать без меня.

Он закрыл папку.

— Ты уже отправила копию.

— Да.

Вот оно.

Никакого нападения.

Никаких угроз.

Просто документ.

Старый.

Настоящий.

С подписью Ренара.

И значительно опаснее любого человека в стене.

Саверн посмотрел на Севрину.

— Зачем?

Она повернулась к нему.

— Потому что завтра этот дефект станет публичным. Вопрос будет не только в том, почему палата его не обнаружила. Спросят, какие сотрудники знали о восстановленных маршрутах и как использовали Домовые записи после этого.

— И вы решили первой указать на Ренара.

— Я указала на документ.

— Очень удобно.

Севрина не возразила.

— Да.

Ренар стоял спокойно.

Слишком спокойно.

— Что еще ты отправила?

— Твое заключение по делу Эшкаров.

Я уже знала, почему это плохо.

Севрина продолжила:

— Ты получил мою записку за два месяца до того расследования.

— Получил.

— И все равно указал Домовую запись как одно из основных подтверждений присутствия обвиняемого.

— Потому что в деле Эшкаров не было признаков разрыва памяти.

— Сейчас мы знаем, что были.

— Сейчас.

— Совет спросит, должен ли был ты проверить.

Ренар не стал спорить.

Севрина открыла второй документ.

— Еще один материал. Твоя служебная пометка по делу Лестенов, которое потом использовалось как сравнительное.

— Я знаю, что там.

— Тогда скажи сам.

Он несколько секунд молчал.

— "Ошибка восстановления маршрута возможна, но не влияет на достоверность семейной идентификации".

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

Саверн выругался.

— Тальв.

— Девять лет назад у нас не было ни одного подтвержденного случая ложной идентификации.

— Но эта фраза сейчас выглядит ужасно.

— Знаю.

Севрина закрыла папку.

— Именно поэтому Совет должен рассматривать твои нынешние выводы отдельно от тебя.

Я не выдержала:

— Отдельно от него или без него?

Она посмотрела на меня.

— Госпожа Тальв...

— Лада.

Ренар резко повернул голову.

Саверн тоже.

Севрина замолчала.

Я уже сказала.

Возвращать слово было поздно.

— Меня зовут Лада.

Несколько секунд она просто смотрела.

— Значит, я правильно услышала тогда.

— Да.

Ренар тихо сказал:

— Не сейчас.

— Нет, как раз сейчас.

Я повернулась к Севрине.

— Вы говорите о конфликте интересов. Хорошо. Но ваша собственная подпись стоит под шестью техническими заключениями.

— Стоит.

— Вы знали о закрытых контурах.

— Да.

— Знали о восстановлении разрывов.

— Да.

— И тоже не считали это причиной пересматривать старые дела.

— Не считала.