Книга Иномирная колючка его высочества, страница 100 – Юлия Зимина

Тиберий эр Этерио остановился. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как дрогнула его левая бровь.

Отец невозмутимо, заложив руки за спину, наблюдал за тем, как мимо него с победным криком проносится его младший сын верхом на реликтовом призрачном монстре, как на траве сидит хмельная наложница его старшего сына, а сам старший сын, взмыленный и злой как демон, замирает в нескольких шагах.

Пантера, видимо, почувствовав ауру правителя, затормозила, сбросив Дариана в куст, и с тихим шипением растворилась в воздухе, оставив после себя лишь шок большинства здесь присутствующих.

Тишина в саду разлилась такая, что слышно было тихий шелест листвы.

Император медленно перевел тяжелый взгляд с кряхтящего в кустах Дариана на пытающуюся встать Кирию, а затем — на меня.

— Я вижу, — голос отца прозвучал ровно, но в нем лязгнула сталь, — день у вас прошел... весьма продуктивно.

Я склонил голову, стиснув челюсти так, что они заныли. Оправдываться было бессмысленно.

— В храм предков их. Всех троих, — небрежно бросил Император начальнику гвардии, разворачиваясь. — До рассвета пусть стоят на коленях, чтобы было время подумать о неподобающем поведении.

Когда гвардейцы подхватили под руки хихикающего Дариана и Кирию, я шел следом за ними, сверля их спины взглядом.

— Здорово повеселились... ик, — шепнула Кирия Дариану, когда нас ввели в гулкий зал храма.

— Ага, — счастливо кивнул брат.

Я лишь злобно зыркнул на них, мысленно обещая им все мыслимые и немыслимые муки ада, когда эти две пьянчуги протрезвеют и осознают, что натворили.

43. На ковре у Императора

Ривиан

Запах горькой полыни, толченого рога северного оленя и еще какой-то невыносимо едкой дряни густо висел в моих покоях. Я стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и с мрачным удовлетворением наблюдал за плодами вчерашнего безумия.

— Пей, — я сказал. До дна, — ледяным тоном процедил я, глядя на скрючившегося в кресле Дариана.

Младший брат издал звук, средний между предсмертным хрипом и мычанием, дрожащими руками поднес к губам пиалу с мутно-зеленой жидкостью и сделал глоток. Его лицо мгновенно приобрело землистый оттенок, а глаза заслезились.

— Брат... это же... фу-у-у... — простонал он, откидывая голову на спинку кресла и прижимая ладонь к пульсирующим вискам.

— Это лучшее зелье от похмелья. Скажи спасибо, что я вообще решил вас отпаивать, а не приказал страже вылить на вас по ведру ледяной воды из колодца! — рявкнул я, чеканя каждое слово.

Сдвинув брови, перевел тяжелый взгляд на свою кровать. Там, зарывшись по самый нос в шелковые подушки, лежала бледная, растрепанная, но все еще невероятно красивая причина моего недосыпа.

Кирия выглядела так, словно по ней знатно потоптались. Сапфировые глаза были полуприкрыты, губы плотно сжаты в страдальческую линию.

— А леди Кирия свою порцию уже выпила, — мстительно добавил я, глядя, как колючка при этих словах содрогнулась.

Наказание Императора обернулось для меня сущей пыткой. Первые десять минут в храме предков эти две пьянчуги действительно честно стояли на коленях на мягких подушках по обе стороны от меня. Стояли, покачиваясь, как маятники на ветру. А потом Дариан громко икнул, завалился вбок и приземлился щекой прямо на меня, мгновенно захрапев. Еще через пару секунд с другой стороны на мое плечо тяжело легла золотистая макушка Кирии.