Книга Ненужная леди Асгарда, страница 120 – Виолетта Весна

— А Варвара?

— Тоже здесь.

— Вы хотите вернуться в свой мир? Вопрос был страшнее Морвена. Потому что на него нельзя было ответить клятвой за город. Только за себя. Варвара посмотрела на Асгард. На площадь с именами. На открытый вход Вальдов. На Северную башню, где Лисса впервые за двадцать лет была под одним небом с матерью. На мосты, под которыми теперь не просто туман, а путь к Нижнему городу. На людей, которые еще не стали добрыми, справедливыми и мудрыми, но уже не могли сказать, что ничего не знают.

— Я не знаю, есть ли дорога назад, — сказала она честно.

— И не знаю, кем стала бы там после всего этого. Астор молчал.

— Но я знаю, что не хочу принимать решение из страха. Ни остаться потому, что город требует. Ни уйти потому, что боюсь чужой жизни.

— Тогда не решайте сейчас.

— Вы не просите остаться? Он долго смотрел на нее.

— Хочу попросить. Сердце у нее дрогнуло.

— Но?

— Но вы не вещь договора. Не ключ. Не жертва. Не ответ на мою вину. Если останетесь, это должно быть не потому, что Асгард, Эйрина или я держим дверь. Варвара вдруг улыбнулась сквозь усталость.

— Вы учитесь.

— Плохо?

— Неплохо для похоронной статуи. В его глазах мелькнула такая тихая больная улыбка, что Варваре захотелось запомнить ее не как доказательство, не как след, а просто как живой миг. Он сказал:

— Когда вы будете готовы, я спрошу снова.

— О чем?

— О выборе. Не о договоре. Она кивнула.

— Тогда я отвечу не как жертва.

— И не как ненужная леди. Варвара посмотрела на знак Вальдов, светящийся над входом в Совет. В первый день она стояла здесь чужая, бледная, почти выброшенная. Ее называли спорной, слабой, удобной для отказа. Сегодня город был сломан, испуган, полон вины и еще очень далек от справедливости. Но он больше не мог не видеть ее. И она больше не могла не видеть себя.

— Нет, — сказала Варвара.

— Не как ненужная. Сердце Города под площадью ударило один раз. Спокойно. Тепло. Как подтверждение не власти, а присутствия. На камне у ее ног проступили золотые линии. Не печать жертвы. Не брачный узел. Не знак собственности. Дерево с корнями, охватывающими камень. И рядом — маленькая новая строка, которую прочитали все, кто стоял близко: «Леди Асгарда». Тэсса, вернувшаяся как раз вовремя, охнула.

— Вот это да. Лиан, поддерживающий Лиссу у ступеней, крикнул:

— Эй, Астор! Город сделал предложение раньше тебя! Лисса слабо ударила его локтем.

— Не ори. Я двадцать лет мечтала о тишине. Впервые за много дней по площади прошел настоящий смех. Не общий, не легкий, не победный. Но живой. Астор посмотрел на надпись, потом на Варвару.

— Город тороплив.

— У него было сто двадцать лет подумать.

— А у вас? Она посмотрела на него и ответила честно:

— У меня будет завтра. И это было больше, чем клятва. Потому что после стольких смертей, подделок, закрытых дверей и украденных голосов завтра в Асгарде снова стало возможным.

Весной Асгард пах мокрым камнем, свежей краской и осторожной надеждой.

Варвара долго привыкала к этому запаху. Зимний город она узнала суровым, темным, замкнутым, будто каждая башня сжимала в стенах старый страх. Весной он не стал мягким. Асгард вообще не умел быть мягким быстро. Но в нем появились звуки, которых раньше не было: стук новых мостовых креплений, детский смех в проходах между Средним и Нижним городом, голоса лекарей у открытых палат, ругань мастеров Арденов, спорящих с водными хранителями Сольвей, и вечное недовольное бормотание Тэссы, которая теперь ругалась на книги чаще, чем на людей.