Книга Ненужная леди Асгарда, страница 118 – Виолетта Весна

— Лисса. В центре золотого света открылась дорога вниз. Варвара увидела площадь у корня. Лисса стояла там, но уже не была прикована так жестко. Белые зеркала вокруг нее рассыпались, однако серебряная печать Рейвенов все еще держала ее руку в камне.

— Нужно снять узел, — сказала Селеста.

— Теперь можно? — спросил Лиан откуда-то из света. Он был не в зале, но Сердце передавало голос от провала. Видимо, связь открылась. Астор положил ладонь на Сердце.

— Лисса, слышишь? Ответ пришел слабым, но живым:

— Если скажешь что-нибудь героическое, я снова закроюсь. Лиан рассмеялся и заплакал одновременно где-то наверху. Астор опустил голову.

— Я снимаю свою печать. Селеста резко сказала:

— Если снять неправильно, удар пойдет по вам.

— Знаю. Варвара взяла его за здоровую руку.

— Не один.

— Это моя печать.

— Но дверь теперь наша. Он посмотрел на нее. И кивнул. Договорная кость легла между их ладонями. Варвара почувствовала Эйрину рядом — не как призрака, не как боль, а как тихое согласие. Почувствовала Альву в Сердце. Почувствовала город, который наконец перестал требовать одного голоса вместо всех. Астор сказал:

— Я, Астор Рейвен, снимаю с Лиссы Рейвен печать закрытой двери. Не отказываюсь от вины. Не перекладываю ее. Открываю путь живой. Варвара продолжила:

— Я, Варвара в имени Эйрины Вальд, возвращаю памяти право быть названной. Не жертвой. Не узлом. Живой. Сердце ударило. Серебряные линии на руке Лиссы в видении начали гаснуть. Она вскрикнула, но не от смерти — от боли освобождения. Лиан кричал ее имя. Рада держала корень посохом. Мирк поднял зеленый фонарь. Тэсса, стоя в зале, шептала молитвы, которые, видимо, слышала от матери и не знала, что помнит. Лисса оторвала ладонь от камня. Северный корень вспыхнул золотом. Трещина у Среднего города начала закрываться. Не захлопываться, не замуровывать — срастаться краями, оставляя проход, узкий, но настоящий. Люди Нижнего Асгарда больше не вываливались наверх как тень. Между городами появился путь. Сердце Города билось ровнее. Астор покачнулся. Варвара удержала его, но теперь уже Селеста успела подхватить с другой стороны.

— Все, — сказала целительница с такой злостью, что голос дрожал.

— Теперь героизм закончился. Кто еще попытается красиво умереть, я лично добью и вылечу обратно. Хольм взял Морвена под стражу. Тот не сопротивлялся. Он смотрел на стены с именами и шептал:

— Слишком много слишком много. Илана подошла к нему.

— Да. Именно столько. Он поднял на нее пустой взгляд.

— Дочь — Нет, — сказала она.

— Не сейчас. Хольм увел его. Когда они поднялись из зала Сердца, площадь встретила их не победным криком. Молчанием. Тысячи людей стояли перед Советом и смотрели на стены, мосты, камень под ногами. На каждом видимом участке Асгарда проступали имена. Не все сразу, но достаточно, чтобы город больше не смог назвать их пустотой. На стене Совета, над знаком зеркала, горело имя Морвена и его преступления. Под знаком Вальдов — восстановленная строка первой клятвы. Под знаком Рейвенов — слова о северном корне. У края площади стояла Лисса. Живая. Ее поддерживали Лиан и Рада. Она была бледнее мела, едва держалась на ногах, но смотрела на Верхний Асгард так, будто не позволяла ему решить, что ее можно снова превратить в легенду. Мирра Рейвен спустилась к ней первой. Ни Астор, ни Лиан не вмешались. Мать и дочь стояли друг напротив друга. Двадцать лет, ложь, плита с пустым именем, зеленая лента, Северная башня, закрытая дверь — все это было между ними. Мирра подняла руку, но не коснулась сразу.