Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 54 – Алекс Скай

— Да.

— Тогда идём.

Мы свернули. Спустились по узкой лестнице. И почти сразу поняли ошибку. Арка была закрыта новой решёткой.

— Когда её поставили?

— Не знаю.

— Прекрасно.

Позади появился человек. Лица не видно. Тёмный плащ. Он остановился наверху. Не напал. Просто посмотрел. Потом развернулся и исчез. Я нахмурилась.

— Он даже не пытался нас догнать.

— Потому что уже привёл куда хотел.

Кайр снова посмотрел на часы. Одиннадцать тридцать восемь.

— Возвращаемся.

Мы поднялись обратно. Слева появились голоса. Стража? Возможно. Но Кайр резко отвёл меня к каменной ограде.

— Не туда.

— Почему?

— Это не люди Рована.

— Откуда знаете?

— Его стража использует другой сигнал.

Я ничего не слышала.

— Какой сигнал?

— Не сейчас.

Оставался единственный путь. Через мост. Мы вышли к нему в одиннадцать тридцать девять. Мост Семи Колоколен оказался уже, чем я представляла. Каменная конструкция соединяла два дворцовых сада над старым каналом. По обеим сторонам стояли семь небольших башенок, каждая с колоколом. Отсюда название. И отсюда же время.

Когда дворцовые часы доходили до сорока минут, малые колокола повторяли сигнал центральной башни. Я взглянула на Кайра. Он тоже понял.

— Идём быстро.

— До сорока меньше минуты.

— Значит, успеем.

Мы сделали несколько шагов. С другой стороны моста появились двое. Не стражники. Позади — ещё один. Ловушка. Кайр остановился.

— К перилам.

— Что вы...

— Сейчас.

Он быстро подвёл меня к широкой каменной нише между двумя башенками. Отсюда нас закрывала тень. Мужские голоса стали ближе.

— Они ищут нас?

— Не знаю.

Кайр встал между мной и проходом. Слишком близко. Моей спиной была каменная стена. Передо мной — он.

— Если выглянут, увидят.

— Не если решат, что мы здесь по другой причине.

Я поняла быстрее, чем хотелось.

— Даже не думайте.

— У вас есть идея лучше?

Первый колокол ударил. Одиннадцать сорок. Я встретила его взгляд. Письмо. Место. Время. Люди приближались. Кайр положил ладонь мне на талию и притянул ближе. Не грубо. Не заставляя. Скорее создавая силуэт двух людей, которым действительно совершенно не интересны ни чужие шаги, ни государственные тайны. Я могла оттолкнуть. Могла отвернуться.

Могла подождать, пока неизвестные пройдут. Второй колокол ударил над нами. Кайр наклонился к моему уху.

— Не обязаны.

Вот это всё испортило. Если бы он приказал, я бы отказалась. Если бы сам попытался меня поцеловать ради спектакля, я бы, возможно, позволила ровно столько, сколько требовала ситуация, а потом долго объясняла ему правила приличия. Но он оставил решение мне. Третий удар. Я вспомнила, как он смеялся на балу.

Как позволил мне задавать вопросы, которые никто другой ему не задавал. Как признал, что подозревает меня, вместо красивой лжи. Как двадцать один год хранил обещание моей матери. Как солгал о комнате семнадцать. Как продолжал скрывать государственную тайну. Как раздражал меня практически каждым вторым ответом.

И насколько неуместно мне хотелось узнать, изменится ли его спокойствие хотя бы на один вдох. Четвёртый колокол. Я подняла руку, взялась за его воротник и сама притянула к себе. Поцелуй получился совсем не таким, каким его наверняка представил автор письма. Не торжественным. Не роковым. Не доказательством великой любви. Сначала — коротким. Почти вопросом.