Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 3 – Алекс Скай

* * *

Из Королевского архива во дворец существовал крытый переход, которым обычные сотрудники почти никогда не пользовались. Я прошла по нему впервые. Рован двигался рядом, двое стражников шли позади, ещё один — впереди. Никто не объяснил, чего именно от меня опасались: побега, нападения или попытки похитить по дороге государственную стену. Я решила не спрашивать.

Когда люди стараются не разговаривать, иногда полезнее позволить им молчать. Тишина тоже сообщает многое. Например, Рован ни разу не потребовал, чтобы я отдала рабочую сумку. Значит, формально меня не считали задержанной. Но он дважды проверил, идём ли мы по пустому коридору. Значит, моё появление во дворце хотели сохранить в тайне.

Мы миновали закрытую галерею, поднялись на два этажа и прошли через маленькую приёмную, где не было ни одного слуги.

— Её Высочество ждёт здесь? — спросила я.

— Нет.

— Тогда куда мы идём?

— В её личные покои.

Я остановилась. Рован сделал ещё шаг и тоже остановился.

— Что?

— Ничего. Просто пытаюсь вспомнить, совершала ли я сегодня преступление, достаточно серьёзное, чтобы ночью оказаться в спальне наследницы престола.

— Если вспомните, сообщите.

— Непременно.

Он посмотрел на закрытую дверь впереди.

— Есть ещё одна вещь.

— Наконец-то.

— Не прикасайтесь ни к чему, пока вас не попросят.

— Я переводчик, а не карманник.

— Я знаю, что вы такое.

Фраза прозвучала не так, как должна была.

— Что именно вы знаете?

Рован открыл дверь вместо ответа. Я вошла. Первое, что я заметила, — комнату уже успели превратить в место расследования.

Постель оставалась разобранной, но покрывало было откинуто так, чтобы никто случайно его не коснулся. Возле высокого окна стоял мужчина с королевским гербом на воротнике. У камина — женщина в светлом домашнем платье, поверх которого был наброшен тёмный халат.

Принцессу Мирель невозможно было перепутать с кем-либо, даже если никогда прежде не видеть её вблизи. Её портреты висели в государственных учреждениях, а лицо чеканили на памятных монетах после совершеннолетия. На портретах она казалась мягче. Вживую её взгляд был слишком внимательным для человека, которого подняли ночью.

— Госпожа Вейн, — сказала она. — Спасибо, что пришли.

— Приказ наследной принцессы обычно не оставляет большого пространства для отказа, Ваше Высочество.

Уголок её рта дрогнул.

— Именно поэтому я сказала «спасибо», а не «как любезно с вашей стороны».

Мне она понравилась немного больше, чем следовало. Потом я увидела письмо. Оно лежало на подушке. Белый лист, сложенный вдвое. Без конверта. Без печати. Но даже с расстояния в несколько шагов я заметила семь строк.

— Его нашли здесь? — спросила я.

— Я нашла, — ответила Мирель. — Когда вернулась после ужина.

— Комната была заперта?

— Да.

— Окно?

— Тоже.

— Кто имел доступ?

— Четыре служанки, два караульных, камеристка, я и сама принцесса.

— Все проверены?

— Насколько возможно за два часа.

Два часа. Значит, письмо появилось давно, а меня позвали только сейчас.

— Почему я здесь? — Мирель подошла к постели, но остановилась в шаге от неё.

— Потому что шестеро из семи человек, чьи имена там написаны, официально считаются погибшими.

Я перевела взгляд на лист.

— Когда умерли?

— Пять историй относятся к последним девяти годам. Селена Вейн погибла значительно раньше.