Книга Битва темных душ, страница 157 – Вероника Фокс

— Тише-тише… — она слабо сжала мою руку. Пальцы были ледяными, но в них ещё жила упрямая, материнская сила, не желавшая сдаваться. — Моя маленькая девочка…

Я замерла, боясь пошевелиться, будто любое движение могло стать толчком, который унесёт её прочь. Только крепче прижимала её голову к себе, словно могла удержать саму жизнь в своих ладонях.

— Ты храбрая, — прошептала она, и из уголка губ скользнула струйка чёрной крови. — Ты сильная, Аврора… Сильнее, чем я когда-либо могла мечтать…

— Я спасу тебя, — выдохнула я. Голос дрожал, но я стиснула зубы, не позволяя ему сорваться в крик. — Я найду способ. Я всё исправлю.

— Нет… — она чуть качнула головой. Она смотрела на меня с такой любовью, что у меня перехватило дыхание, будто кто-то сжал сердце в кулаке. — Ты уже спасла меня, девочка. Ты сделала больше, чем я могла просить…

Она закашлялась, и на губах снова выступила кровь. Я видела, как тёмная магия пульсирует под её кожей, как она расползается, пожирая свет изнутри, как жизнь угасает в ней — тихо, неотвратимо, как свеча на ветру.

— Мама, пожалуйста… — прошептала я…

— Ты — мой рассвет, — прошептала она, и её пальцы вдруг, неожиданно крепко сжали мою руку, будто в этом последнем усилии она хотела передать мне всё, что не успела сказать за годы нашей разлуки. — А она — мой закат… Спаси её… Но не дай Бруно её забрать…

Я не понимала, что она имеет в виду, не успевала ухватить смысл за хвост, но кивала, потому что не могла сказать «нет». Не могла отказать ей в последнем, не имела на это права.

— Обещаю, — прошептала я, прижимая её руку к своей щеке… — Обещаю, мама.

И тогда раздался смех.

Бруно. Тихий, вкрадчивый, от которого по коже бежали ледяные мурашки. Он снова упивался тем, что сумел сломать меня, и эта власть пьянила его.

— Как трогательно, — произнёс он. — Мать и дочь, наконец-то, воссоединились. Жаль, что ненадолго.

Я подняла голову и посмотрела на него. И в тот же миг воздух в зале изменился — будто кто-то повернул невидимый рычаг, сместив саму ткань реальности.

Магия времени ожила. Она запульсировала в груди, разлилась по рукам, застучала в висках, стала частью моего дыхания.

И я поняла — он здесь.

Отец появился в центре зала, между мной и Бруно, будто всегда там был. Высокий, в тёмной мантии с капюшоном. Лицо было спокойным. Слишком спокойным, как у человека, принявшего самое тяжёлое решение.

Он был похож на Бруно: те же черты, тот же разрез глаз, та же форма губ. Но намного старше.

Бруно перестал смеяться. Его лицо исказилось от ярости. Ярость, смешанная с обидой, с предательством, с ощущением, что самое святое правило нарушено.

— Ты не должен был вмешиваться, — прошипел он. — Ты знаешь правила. Хранители не вмешиваются!

— Отец?.. — мой голос дрогнул, сливаясь с тихим мерцанием магии, которая ещё висела в воздухе, словно пыльца после взорвавшейся звезды.

Одним щелчком пальцев он воздвиг вокруг нас — меня, себя и мамы — плотный магический щит. Он мерцал едва уловимым серым светом, будто сотканный из пепла и тишины, и воздух рядом с ним слегка искрил, как перед грозой.

Я почувствовала, как магия времени отзывается на его присутствие — тонко, остро, до мурашек. Будто две реки, когда-то бывшие одной, наконец встретились, и их воды задрожали от соприкосновения.